Е. Л. Шрайбер

В поисках сознательной памяти

(опыт улучшения работы памяти на основе эзотерической системы Гурджиева-Успенского)

Иерусалим 2009

Отзывы о книге просьба отправлять автору электронной почтой по адресу: ibgani@mail.ru

Введение

Глава 1. Пробуждение.

Глава 2. Повседневная память. Рассеянность.

Глава 3. Запоминание слов, выражений и текстов.

Глава 4. Эзотерика?

Заключение

Приложение I. Внутренние октавы.

Приложение II. Ошибки повседневной памяти (примеры).

Приложение III. Предлоги иврита (и другая информация) по числам месяца.

Введение.

Если человек говорит вам, что он занимается эзотерикой, спросите его «зачем?» или «почему?». Скорее всего, вы услышите что-то вроде следующего: «надоело терпеть ограниченность видимого мира, захотелось чудес, захотелось увидеть Истину, скрытую завесой обыденщины». Мой путь в эзотерику был другим. Я шел от практических проблем психологического характера. Не так, чтобы интерес к сверхъестественному был чужд мне совершенно – время от времени я интересовался всем на свете. Да не в том, в общем-то, дело, чем я интересовался. А в том, что путь от обыденного к чудесному бывает иногда на удивление прям. Он может оказаться чем-то вроде маршрута по листу Мебиуса: идешь себе, идешь и вдруг оказываешься на другой стороне.

Но давайте по порядку, с самого начала. Началом можно считать тот день, когда мне попалась в руки одна книга, напечатанная на ксероксе самиздатовским способом. Учтите, что это были советские времена, и эзотерическая литература официально не печаталась. Между прочим, мне тогда было лет пятнадцать, и я не оценил эту книгу по достоинству. Так что это еще не начало, а только предыстория.

А вот настоящее начало. В какой-то день я понял, что со мной не все в порядке: я удивительно рассеян. То есть я всегда был рассеян, но относился к этому своему недостатку снисходительно. Но, в конце концов, мне надоело. Я разработал для себя детальную методику поведения в разных ситуациях, которая сразу дала кое-какие положительные результаты. Вдохновленный ими и считая, что я не единственный, кто нуждается в такой методике, я стал показывать ее друзьям. Те, первым делом, спрашивали: ну, и как ты теперь, совсем не рассеянный? Больше у тебя проколов не бывает? Я честно признавал, что бывают. Это сразу вызывало разочарование. Я пытался объяснять, что ошибок у меня стало меньше. Что десятки раз мне удавалось, действуя по моей методике, вспомнить о делах, которые в противном случае я бы забыл. Что рассеянность – хроническая «болезнь», от которой можно избавляться лишь постепенно, шаг за шагом, в течение многих лет... Не понимали. Тратить большие усилия на пустяки и получить лишь относительный результат? Один сформулировал свою позицию с гениальной ясностью: «Разве я не знаю, что утром надо делать зарядку? Но я же ее не делаю. Почему? Потому! По тому самому, почему и твои упражнения выполнять не буду». «Но допустим, сказал я ему, что ты болен и доктор прописал тебе лечебную гимнастику. Ты ею займешься?» Ой, вру. Я ему этого не говорил. Мне такой аргумент пришел в голову позже. В общем, рассеянных людей много, но ... Им бы травку какую-нибудь попить, и что б через неделю прошло. В крайнем случае - тренинг на способность концентрировать внимание. Десять дней по полчаса смотрим в одну точку, и скоро все пойдет как по маслу. Ерунда, не пойдет. А некоторые утверждали, что вообще не надо никаких методик: «Соберись и возьми себя в руки!» Да я бы давно собрался и взял, если бы только знал, как это сделать.

Другие мои собеседники говорили, что рассеянность – не главная для них проблема. Вот если бы я изобрел новое, очень эффективное средство улучшения памяти, чтобы им легче давался язык, тогда другое дело. Обратите внимание – все мои разговоры велись в Израиле с такими же, как я сам, русскоязычными эмигрантами. Конечно, изучение языка (иврита) было для многих из них задачей номер один. Для меня оно было чуть менее важным. Работал я, первые годы, в русскоязычном коллективе, а знать иврит как родной, чтобы свободно общаться с израильтянами на любую тему, - это можно было отложить. Собственно говоря, я на это и не рассчитывал: чтобы так выучить язык, надо приехать в страну в молодом возрасте.

Что же касается рассеянности, то, во-первых, она всегда мне мешала, во-вторых, стрессы первых лет эмигрантской жизни ее усугубили, в-третьих, тщательно собирая и анализируя свой и чужой опыт, я пришел к выводу, что это очень опасное явление, способное быть источником не только мелких неудач, но и подлинных трагедий. Поэтому я продолжал практиковать свою методику и пришел к интересному наблюдению. Я понял, что могу пребывать в двух состояниях сознания. Одно – обычное и привычное состояние рассеянности, когда я оставляю сумки в магазине, сажусь не на тот автобус ... И другое, более редкое, когда я ничего такого не делаю. Когда я контролирую себя, не совершаю нелепых оплошностей и легче справляюсь с обычными будничными делами. Я заметил, что второе состояние имеет определенный «вкус». Оно чуть-чуть, но только чуть-чуть, напоминало то блаженство, которого достигает человек, усердно занимающийся медитацией. Мне случалось такое испытывать, но потом я медитацию забросил. А это новое состояние я забрасывать не хотел. В нем было непередаваемое ощущение свежести и здоровья, именно здоровья – простите, что не могу сформулировать понятней. В нем было несомненное чувство ясности, когда окружающие вещи выглядели «весомо, грубо, зримо». Не те таинственные вещи за горизонтом разума, которые видят путешествующие в астрале, а будничные предметы нашего мира. На фоне этого нового сознания мое обычное состояние казалось каким-то дурным сном. Именно дурным, так как он не приносил отдыха, а, напротив, утомлял, словно кто-то, пользуясь беспомощностью спящего человека, крал у меня энергию.

И тут я вспомнил ту самую ксерокопированную книгу. «Вспомнил» - слишком сильно сказано. Я не мог вытащить из памяти ни названия, ни автора – только какие-то обрывки насчет спящих людей ... По этим обрывкам я не нашел книгу даже в Интернете. Но как-то однажды, роясь на полках книжного магазина, я набрел на тоненькую брошюрку, в названии которой присутствовали слова: «сознательное учение» . [ Джирард Хэйвен. Заметки о сознательном учении. - Москва : НОРМА, 1999, 80 с. ] Я сразу почувствовал, что это то, что мне нужно. Интуиция меня не подвела: автор книги оказался одним из современных последователей Г.И. Гурджиева и П.Д. Успенского – того самого Успенского, чью книгу я читал в детстве. Остальное было делом техники: я нашел книгу [ П.Д. Успенский. В поисках чудесного (фрагменты неизвестного учения) ] и нашел в ней объяснение того, что со мной происходило. Нет, книга была не о рассеянности и борьбе с ней. А о том, как обычный человек спит наяву и совершает бессмысленные механические поступки. И о том удивительном состоянии, которое я случайно для себя открыл. Теперь я знал, как оно называется: «самовспоминание». А заодно понял еще некоторые вещи о людях вообще и о себе в том числе. В частности, стал лучше понимать, что такое рассеянность и какой глубокий негативный смысл в ней заложен. Теперь я увидел свою методику в новом свете.

К тому времени я уже успел прийти к выводу, что тема, которой я занимался, могла быть расширена. Дело в том, что рассеянность можно рассматривать, по меньшей мере, с двух точек зрения: как дисфункцию внимания и как дисфункцию памяти. Я смотрел на нее с первой точки зрения, а многие мои собеседники, с которыми я обсуждал свою методику – со второй. Не то, чтобы у них была четкая концепция на этот счет, но самые простые представления были. Вроде того, что «я человек пожилой, поэтому память меня подводит, поэтому язык не могу выучить, поэтому и вещи забываю» ... При всей наивности такого взгляда в нем чувствовалась «сермяжная правда». Я подумал, нельзя ли дополнить мою методику таким образом, чтобы она была нацелена не только на бытовую забывчивость. При этом я не рассчитывал обрести феноменальные способности и попасть в книгу рекордов Гиннеса. Я был рад хотя бы найти в себе какие-то резервы, дополнительные возможности изучения языка без отрыва от прочих дел.

Так родилась книга, которую вы сейчас читаете. Первоначально она была задумана как учебник, излагающий основы моей методики, но этот вариант я забраковал. В конце концов, моя методика была разработана для решения моих проблем и проверена только на моем опыте. Учить по ней других значило бы выращивать своих клонов. А вот описать собственный опыт именно как опыт – имело смысл. Если вы разделяете часть моих проблем, то сможете также заимствовать мои методы. Если же у вас другие проблемы, усвойте только один главный вывод: решать их надо на серьезной «идейной платформе». Для меня такой платформой послужила система «четвертого пути» Г.И. Гурджиева. Я полагаю, что часть моих читателей с ней не знакома. Поэтому в последующих главах будут сформулированы некоторые понятия и принципы этой системы – те, без которых наш разговор был бы невозможен. Но (внимание!) полного изложения гурджиевского учения или даже его основ читатели здесь не найдут. Если они захотят узнать больше, пусть изучают работы самого ГИГа (принятое сокращение полного имени Георгия Ивановича Гурджиева) и его последователей и/или учатся в гурджиевской школе. Не сомневаюсь, впрочем, что среди читателей найдутся и те, кто хорошо знаком с Системой (это слово написано с большой буквы в знак того, что речь идет об определенной системе – гурджиевской, причем Система и учение Гурджиева суть одно и то же). Итак, моя книга рассчитана на две категории читателей, выделенные по критерию знакомства или незнакомства с Cистемой. Я буду называть их «титанами» и «чайниками». Я старался писать для обеих категорий сразу, но не исключено, что некоторые абзацы будут не совсем понятны «чайникам» или не нужны «титанам». А кое-что ортодоксальным «титанам» может прийтись не по душе. Скажут, автор «занижает планку». Учение ГИГа – это четвертый путь к бессмертию, а не путь к улучшению памяти. Что вам сказать, дорогие друзья и единомышленники. Если нам с вами предстоит бессмертие, то только после смерти тела. А пока наши тела еще живы, живы и наши земные, посюсторонние проблемы. Если, идя четвертым путем, мы подберем на обочине нечто, полезное здесь и сейчас, это только укрепит нашу уверенность в надежности выбранного пути. Что не ослабит, уж это сто процентов.

Напоминаю, что моя книга – не учебник. Она также не представляет собой академический труд или диссертацию, поэтому я иногда позволял себе отступать от правил цитирования, узаконенных для научных изданий. Например, если я не указываю номер цитируемой страницы, то это обычно означает, что я знакомился с произведением в интернете. С другой стороны, я стараюсь указывать главу или параграф, принимая во внимание, что читатель может пользоваться другим изданием цитируемого сочинения, нежели я.

Глава 1. Пробуждение

Если бы я писал учебник, я бы, наверное, начал с попытки определить центральное понятие гурджиевской Системы – самовспоминание. Но лучше я начну с рассказа о том, как я сам вышел на нечто подобное. Как я уже говорил, все началось с рассеянности, и эта моя рассеянность имела много нелепых проявлений. Например, я мог пойти не в ту сторону. Место моей работы одно время находилось между станцией метро Павелецкая и станцией метро Новокузнецкая (в Москве). Мне было почти все равно, через какую станцию ехать домой. Но, во-первых, только «почти», а во-вторых, я не всегда после работы отправлялся сразу домой. И какая бывала досада (а это произошло много раз!), если я вдруг обнаруживал, что бреду в задумчивости налево (к Павелецкой), когда следовало пойти направо (к Новокузнецкой)! Или наоборот.

Наконец, мне это надоело. Мне стало стыдно и даже страшно. Страшно сознавать, что я не контролирую себя и свою жизнь. Что я не знаю, какую глупость сделаю через полчаса. И не знаю, чем это все закончится. И я изобрел средство. Я дал себе задание – как только я чихну, тут же спрошу себя: «Что я сейчас делаю?». И в ближайший раз, когда я чихнул по дороге с работы, я осознал, что делаю не то, что надо. То есть иду направо, к Новокузнецкой, хотя мне следовало идти налево, к Павелецкой, в расположенную в том районе баню, так как я был простужен и собирался попариться.

Результатом эксперимента я был восхищен – не только тем, что благополучно добрался куда хотел, но самим фактом, что моя идея сработала. Мне было безразлично, действительно ли эта идея только моя, или кто-то другой придумал ее раньше. Я решил, что буду задавать себе свой замечательный вопрос как можно чаще. И добавил еще вопросы «Что я делал перед этим?» и «Что я собирался сделать?» (всю тройку вместе будем называть одним словом – Вопрос). Работает он так: например, сказав себе «Я только что мылся в ванной», я мог вернуться, чтобы забрать в стирку снятые с себя вещи и выключить свет. Будучи тогда еще молодым человеком, я наивно радовался каждому такому успеху. Наверное, некоторые читатели пожимают сейчас плечами: «Подумаешь, успехи! Хватало же у тебя терпения заниматься ерундой!» Но для меня это стало чем-то вроде игры. Причем азартной, где победы вознаграждались, а проигрыши штрафовались. Был стимул анализировать те и другие, искать выигрышные стратегии. Особенностью этой игры было то, что играть в нее следовало непрерывно, так как противником была сама жизнь. И у нее всегда был «в запасе ход конем»: чем-нибудь отвлечь, чтобы я забыл об игре и совершил «зевок». Следовало не «зевать». Но так как сохранять постоянную бдительность представлялось невозможным, нужно было ее регулярно восстанавливать. Для этого одного чихания было недостаточно, и я стал искать другие «будильники». Это было нелегко. Я заводил обыкновенный будильник, но было слишком хлопотно переустанавливать его каждые пятнадцать минут. Я оставлял капать воду из крана – но она капала слишком часто. Я повесил на кухне часы с кукушкой, но они «куковали» слишком редко. А главное, их нельзя было взять с собой в дорогу или на работу. Я купил наручные часы со звонком, но они звонили тихо, и я скоро перестал обращать на них внимание. Каждый раз, когда я придумывал себе новый «будильник», я скоро привыкал к нему и забывал реагировать. Злясь на себя, я придумывал новые и новые «будильники» - с тем же результатом: первое время они исправно напоминали мне о Вопросе, потом почти переставали.

Кстати, называл я их тогда не будильниками, а сигналами-напоминаниями. Термин «будильник» я встретил в книге Успенского [ П.Д. Успенский. В поисках чудесного (фрагменты неизвестного учения). М.: Фаир-Пресс, 2006, с. 289-317. (Гл. 11) ], а потом у Чарльза Тарта [ Ч.Тарт. Практика внимательности в повседневной жизни. М.: Изд-во Ин-та трансперсональной психологии, 1996, Гл. 4.; Ч.Тарт. Пробуждение. Преодоление препятствий к осуществлению возможностей человека. М.: Изд-во АСТ и др., 2007, сс. 318-320 (Часть 3, Гл. 21) ] П.Д.Успенский, Джон Беннет, Морис Николл, Роберт Бертон, Чарльз Тарт – это видные последователи Гурджиева, причем первые два были его непосредственными учениками, учились в его школе ЧП (четвертого пути), а упоминавшийся выше Джирард Хэйвен – ученик Бертона.

Я не был огорчен, когда потом узнал, что «изобрел велосипед». Да, идея «будильника» оказался «велосипедом», который обкатывал еще сам ГИГ, а подробнее всего описал Ч.Тарт. Но прежде, чем я буду их цитировать, проверим этот термин. «Сигнал-напоминание» – понятно, это именно сигнал, напоминающий, что пора задать себе Вопрос. Но будильник должен будить, должен переводить человека из состояния сна в состояние бодрствования. А если я утром открыл глаза, встал с постели, хожу, делаю обычные дела – значит, я уже не сплю. Так или не совсем?

Уже давно приходила мне в голову аналогия между сном и состоянием рассеянности. А скорее всего, не только мне. Что говорят о рассеянном на обыденном языке? «Сам здесь, голова там», «не помнит, на каком он свете» и т.д., как будто человек воспринимает не то, что есть вокруг него на самом деле, а какие-то сны. Я когда-то давно сделал забавное наблюдение. Представьте себе обычную картинку: набитый битком московский автобус, остановка, люди вышли и уже пора отъезжать. Но в последний момент кто-то еще начинает вырываться наружу сквозь толпу пассажиров. И я не помню случая, чтобы при этом не раздался чей-то унылый упрекающий голос: «Спал, спал...». Пропустить свою остановку – обычное дело для рассеянного пассажира, для этого совсем не обязательно спать в буквальном смысле, да и трудненько заснуть в переполненном шумном автобусе, нередко стоя. Так что «спал» здесь имеется в виду в переносном смысле. Но сходство с настоящим сном есть. Рассеянный человек не находится в должном контакте с окружающей его реальностью, словно он закрыл глаза и полностью «вырубился» или видит только сны. Получается, что человек может быть в таком состоянии, что он вроде бы проснулся – ходит, разговаривает, - и при этом словно спит.

Поскольку я сам дошел до этой мысли, мне было легко принять гурджиевское учение о четырех основных состояниях сознания. [ См. Г.И.Гурджиев. Человек – это многосложное существо (книга представлена на многих интернет-сайтах, просто наберите название в поисковой машине и нажмите enter – Е.Ш.). См. также Г.И.Гурджиев. Беседы с учениками. – К.: «Пресса Украины», 1992, с.3-5) ] Имеются в виду нормальный физиологический сон, обычное относительное бодрствование и подлинное пробуждение, которое имеет два уровня. При обычном бодрствовании человек является лишь частично пробужденным, а в некотором смысле продолжает спать. «Он не видит реального мира. Реальный мир скрыт от него стеной его собственного воображения. Он живёт во сне, он спит». - писал Успенский. [ П.Д. Успенский. В поисках чудесного .... с. 193 (Гл. 8) ]

У «чайников» мог возникнуть вопрос: почему автор ссылается на Гурджиева, а цитирует Успенского? Дело в том, что последний занимает особое место среди учеников и последователей ГИГа , а его книга, которую я только что цитировал, содержит изложение основ "четвертого пути" со слов самого Гурджиева. Последний тоже не сочинял с нуля, а, как считается, перенес на Запад квинтэссенцию идей восточной эзотерической мудрости. В том числе идею, что человек живет во сне.

Стоп. Какой человек? Согласно учению Гурджиева - почти всякий, так как подлинное пробуждение достигается редко и требует огромных усилий. Но заметьте: я не просто излагаю концепцию ЧП, я применил ее к конкретной проблеме. Я решил, что на определенном этапе я буду считать рассеянного человека спящим, а собранного, организованного, внимательного – пробужденным (по сравнению с ним). Исходите из того, что сон-бодрствование, о котором говорили Гурджиев и Успенский, относителен, что он имеет разные проявления, и рассеянность – одно из них. Избавиться от рассеянности значит, во-первых, стать более пробужденным, а во-вторых, приобрести практический опыт для дальнейшей работы над собой, над собственным сознанием (в дальнейшем я буду говорить просто Работы, с большой буквы). Когда я сформулировал для себя эту позицию, я смог воспользоваться многими идеями Гурджиева, Успенского и других «четверопутчиков», чьи труды я изучал позже. Но главное, я лучше осознал смысл того, что я уже делал и убедился, что я на правильном пути. Окончательно я перестал в этом сомневаться после ознакомления с работами Ч.Тарта, чье толкование гурджиевского учения оказалось в некоторых отношениях близким к моему. Например, он уточняет гурджиевскую классификацию состояний сознания следующим образом: сон, невнимательность (mindlessness), внимательность (mindfulness), пробуждение. [ Ч.Тарт. Практика внимательности в повседневной жизни ... Введение ] Между прочим, мне нравится его трезвый взгляд на вещи и на себя, отсутствие претензии на роль божественного гуру. «Не поймите меня неправильно, я не принадлежу к тем, кто пробужден или владеет истиной. Мне самому вполне очевидно мое невежество и определенная ограниченность. Но я научился некоторым образом меньше погружаться в иллюзию, быть более внимательным, находиться в большем соприкосновении с внешним и внутренним миром и, по крайней мере, быть чуть более пробужденным». [ Там же ] В этом же состоит цель и смысл той работы, опыт которой я излагаю в данной книге.

Если пробуждение есть и было моей целью, то «будильники» – первым инструментом. Поэтому все, что писали покойные и здравствующие классики ЧП по этому вопросу, я изучил очень внимательно. Кое-что из написанного ими я хотел бы сравнить со своим опытом. Извините за длинную цитату.

«Успенский, используя предложенное Гурджиевым сравнение обычного сознания с формой сна, доказывает, что нам нужны своего рода "будильники" для того, чтобы пробуждаться от сна. Роль сигнала будильника может выполнять внезапно появляющийся раздражитель, достаточно сильно отличающийся от обычного фона окружающей среды, так что он может "встряхнуть" нас от нашего сна наяву, подобно тому, как это делает внезапный звонок будильника, раздающийся в тишине спальни.

Вы можете установить для себя определенный физический сигнал, который будет помогать вам вспоминать себя, например, использовать настоящий будильник. Я использовал звуковой сигнал моих электронных часов, который раздавался каждый час и напоминал мне – "Пробудись!" Вы также можете принять решение использовать в качестве такого сигнала определенные события, как то: "Всякий раз, когда я буду разговаривать с продавцом в продовольственном магазине, я буду вспоминать себя". Однако использование физических событий в роли "будильников" будет эффективно лишь какое-то время. Так же как глубоко спящий человек может научиться не слышать сигнал будильника, или даже включать его в содержание своих сновидений, засыпая после этого еще более глубоко, мы можем настолько привыкнуть к нашим "будильникам", напоминающим о необходимости самовспоминания, что перестаем пробуждаться и вспоминать о самих себе, вместо этого лишь погружаясь в фантазии о пробуждении. Мои часы могут подавать мне сигнал каждый час, и я могу при этом предаваться приятным для себя мыслям о том, что "я практикую эзотерический метод", что "я сейчас пробудился", без действительного вспоминания о самом себе или сознавания окружающей обстановки. Мысли о том, то "я сейчас пробужден" вполне могут возникать в то время, когда я на самом деле погружен в согласованный транс. Когда же я действительно буду вспоминать себя, то это будет совершенно не похоже на те случаи, когда я только лишь думал об этом. Один из способов решить эту проблему привыкания состоит в том, чтобы достаточно часто менять раздражители, играющие роль "будильников". Используйте их лишь временно, и как только вы будете видеть малейшие признаки привыкания к ним, начинайте применять что-то другое. Это может быть полезно для вас, но со временем и это перестает быть эффективным. Нам нужны какие-то более эффективные "будильники", чем выбранные нами физические события. Гурджиев часто говорил о том, что сам человек в действительности ничего не может сделать с собой. Необходима специальная группа, которая поможет вам работать над собой».

[ Ч.Тарт. Пробуждение ... сс. 320-335 (Часть 3. Гл. 21)]

Здесь четыре абзаца и в них четыре основные мысли:

1) Сигнал будильника – это внезапно появляющийся раздражитель.

2) В качестве последнего может выступать специально установленный физический сигнал или определенное событие.

3) К будильникам привыкают, и они перестают действовать.

4) Для пробуждения необходима специальная группа.

Я прокомментирую эти пункты в обратном порядке.

4) Одно из принципиальных положений, высказанное классиками ЧП, состоит в том, что пробуждения нельзя достичь в одиночку. Необходима группа, а точнее школа, под руководством пробужденного учителя . См. П.Д.Успенский. Четвертый путь (записи бесед ...). М.: Фаир-Пресс, 2000, с.156-197. (Гл.5), с. 389-429 (гл. 11). Но этот вариант требует наличия трех условий: соответствующей школы, свободного времени ученика и денег. Последние два условия не всем удается совместить. Что касается первого, то начинающий не способен оценить, какая школа и какой учитель настоящие, а какие нет. Самозванных учителей мудрости, которые наобещают много, а дадут мало или ничего, всегда больше, чем избранных. К тому же, люди отличаются по характеру и психологическому складу: я, например, типичный волк-одиночка. Короче, мой опыт участия в коллективной работе (то есть в гурджиевской школе) пока невелик; я больше работал самостоятельно или общался с единомышленниками на интернет-форумах. Кто-нибудь из ортодоксальных гурджиевцев станет критиковать меня, ссылаясь на многочисленные (и хорошо мне известные) высказывания Успенского о том, что школа необходима. Я могу им ответить, что я пока не ставлю для себя тех целей, которые она ставит. Я не имею опыта в обретении «объективного сознания» или установления контакта с высшими центрами. Для начала я постарался сделаться более пробужденным и проверить возможности, которые дает пробуждение в этой суетной жизни. Успенский говорил, что обычно люди живут «ниже нормального уровня», и этот уровень их бытия мешает начать развитие с целью обретения высших состояний сознания и раскрытия высших психических центров. [ См. П.Д.Успенский. Четвертый путь ... с. 212-213 (гл. 6) ] Рассеянность – одна из ненормальных черт личности и с ней нужно справляться, в школе или без. Возможно, занимаясь в соответствующей школе, я достиг бы большего. С другой стороны, самостоятельная работа заставляла меня приходить к решениям и методам, которые, будь я «школьником», мне бы не пришло в голову искать.

3) «Мы можем привыкнуть к нашим будильникам и перестать пробуждаться». Да, конечно, я с этим неоднократно сталкивался, хотя бывают достаточно сильные сигналы, которые трудно игнорировать, подобно тому, как крепко спящий человек все же просыпается от громкого и продолжительного звона. А есть в моем багаже и примеры, обратные тому, о чем говорит Тарт: на некоторые события я реагирую как на будильники именно потому, что я привык, приучил себя воспринимать их в этом качестве. Нужно только иметь внутреннюю установку на Работу, на пробуждение.

2) Важнейшая догадка, сделавшая мой опыт возможным, состояла в следующем. Мне не нужно зависеть от специально установленных сигналов. Мир полон будильников – лишь надо было только научиться их узнавать. И тогда он весь стал моей пробуждающей группой! Например, мою кошку, в отличие от часов, не требуется заводить – она и так орет. Собаки, птицы и вопящие дети, автомобильные гудки, любые стуки, скрипы и скрежеты. Сигналы, поступающие от тела (я же не бесплотный дух): случайные болевые ощущения или какие-то неудобства, или где-то зачесалось, или кашлянулось, икнулось и т.п. Визуальные сигналы: внезапно оказавшиеся в поле зрения ярко окрашенные или вообще заметные предметы и т.п. Я всегда вспоминаю о пробуждении, о самовспоминании, увидев на улице чью-то сверкающую лысину или большие усы, поскольку сразу узнаю по портрету голову Гурджиева (шутка). На моей клавиатуре западает одна клавиша. Но я нарочно не меняю клавиатуру: всякий раз, когда эта клавиша нарушает привычные манипуляции моих пальцев, я вспоминаю себя. Заодно вспоминаю чайник, оставленный на огне. Главное - это твердая установка на то, чтобы слышать «будильник», а не отмахиваться от него, не отключать его от сознания. Событие тоже может быть будильником (как об этом пишет Ч.Тарт), но не всегда. Я ведь начал с вопроса о рассеянности, а она связана именно с неспособностью в нужный момент вспомнить себя, вспомнить о самоконтроле, о сознательном поведении. Если помнить себя в магазине, не забудешь получить сдачу и не оставишь сумку. Если помнить себя в автобусе – не проедешь остановку. Ну и так далее. А чтобы вспомнить себя, нужен сигнал! Так что во многих случаях пребывание в ситуации (или событии) не решает задачу самовспоминания, а, наоборот, ставит ее.

1) Я разделяю будильники на две группы. Первая – те, о которых говорил Тарт. Это сигналы, которые появляются внезапно, словно специально для того, чтобы напомнить нам о самовспоминании или о Вопросе, и тут же затихают. Как вы помните (из главы 1), я начинал именно с такого будильника. И есть сигналы продолжительного действия. У них один недостаток: они продолжают звучать даже после того, как сделали свое дело – пробудили - и тогда уже мешают, отвлекают от дела. Однако для самовспоминания стоит потерпеть. Есть очень сильные «будильники» продолжительного действия, подающие такие сигналы, к которым не привыкнешь. Сигналы неудобства или острой нехватки чего-то, или психологической (а то и физической) боли, не дающей уснуть. В таком будильнике нуждался даже сам Гурджиев! И создал, но нам с вами его будильник не подойдет . [ Г.И.Гурджиев. Жизнь реальна только тогда, когда «Я есть». М.: Фаир-пресс. 2001, с. 33-40 (Пролог) ]. А своей ученице Маргарет Андерсон он посоветовал бросить курить, чтобы мучения, которые она при этом будет испытывать, служили ей постоянным сигналом к самовспоминанию . [ М.Андерсон. Непостижимый Гурджиев. М.: Грааль. 2002 ] Мне и этот способ недоступен, так как я не курю. Но я нашел другое воплощение гурджиевской идеи: посадил себя на легкую диету. А недовольство желудка компенсируется положительными эмоциями, вызываемыми самовспоминанием. Между прочим: если до «будильников» первой категории я дошел сам, то вторым научился у ГИГа.

Я не представляю себе практику ЧП без «будильников». Как утром нужен будильник, чтобы встать и пойти на работу, Работа с большой буквы тоже начинается с «будильника». Мы говорили, что обычный человек, в некотором смысле, живет во сне. В отношении рассеянного человека это очевидно. Я поставил перед собой задачу: достичь пробуждения, восстановить постоянную связь с реальностью. Но с какой реальностью? Марс не менее реален, чем Земля. Но я не назову реалистом того, кто переходит оживленную улицу, погруженный в размышления о жизни на Марсе. Лучше бы он продлил свою жизнь на Земле, пробудясь к своей ближайшей реальности: автомобилям, гудкам, светофору. Да, есть далекая и близкая реальность . Близкая по разным параметрам: пространственному, временнờму, социальному... Близкая реальность (БЛ) взаимодействует с нами. Мы влияем на нее, и она влияет на нас. Фактически, она и есть тот мир, в котором мы живем. Не весь мир Земли относится к БР: например, сила тяжести является ее частью, а силы поверхностного натяжения жидкостей – нет (если бы мы были мухами, было бы наоборот). Океанские глубины и дальние страны - не моя БР. БР реальна вдвойне – она реальна в себе, безотносительно к нам, и для нас, как часть нашей жизни. Во избежаниие недоразумений сообщаю, что «близкая реальность» - не гурджиевский, а мой термин; ГИГ за него ответственности не несет.

Читатель, а вас, вообще, интересует близкая реальность? Или вы «настоящий эзотерик» и считаете, что БР – это иллюзия или вроде того, что «за тонкой оболочкой ложной реальности существует иная реальность», что «за поверхностью знакомой нам реальности скрывается нечто более значительное и важное»? Допустим, астрал, или кантовский мир ноуменов и т.п. Кстати, выражения в кавычках принадлежат тому самому П.Д.Успенскому, на которого я постоянно ссылаюсь. [см. П.Д.Успенский. В поисках чудесного... с. 4 (Гл. 1), П.Д.Успенский. Четвертый путь...с. 6 (гл. 1) ] И вдруг – БР, эдакая отсебятина с моей стороны. Но, позвольте, я же предложил вам не книгу по эзотерике, а книгу по управлению работой памяти, только с использованием эзотерических методов. Вы что, собственно, собрались запоминать? Слова и выражения (если, допустим, вы учите язык), тексты, события, с которыми мы встречаемся в нормальной жизни или что-то запредельное? Если последнее – что ж, я уважаю ваш взгляд на мир, тем более, что он подкреплен такими замечательными образцами художественной литературы, как «Приглашение на казнь» Набокова и «Иван Кублаханов» Пелевина. Но мой опыт не лежит в подобной плоскости. И все-таки он эзотерический, таким его делает самовспоминание. Если вы не поймете этого из первых трех глав книги, то четвертая окончательно все объяснит. Кстати, в Системе Гурджиева–Успенского есть понятие «астральное тело», но «астрального мира» нет. По крайней мере, они не пишут о нем прямым текстом. Да и нечего там делать рассеянному человеку. Он в знакомом-то мире способен заблудиться, а из запредельного точно не выберется. А цитированные слова повествуют о том, с чего Успенский начинал Работу на четвертом пути, а не к чему пришел.

Итак, близкая реальность. У каждого человека она своя, более или менее отличная от других. Чтобы пробудиться к ней, мало одних «будильников». Допустим, я задал себе Вопрос, ответил: «еду в автобусе», вспомнил о необходимости следить за остановками, увидел свою остановку, иду к выходу – и... забываю сумку. Получается, что хотя я и был в контакте с близкой реальностью, но не в достаточной мере. Я захотел расширить этот контакт, и вышел на второе направление моей Работы – наблюдение и анализ БР.

Я рассуждал следующим образом. Близкая реальность суть реальность, близкая ко мне, поэтому она обязательно включает меня самого – что еще ближе? Как и всякая реальность, она должна существовать во времени и пространстве. Для БР понятие «пространство» сводится к понятию «место» - в первую очередь место моего пребывания. Время и пространство заполнены объектами разного рода – людьми, вещами, траекториями их передвижений, а также потоками информации. Получилось семь аспектов или семь измерений БР: место, время, движение, вещи, информация, люди, я сам. Теперь я могу анализировать близкую реальность поэтапно, каждый аспект в отдельности. А так как этапов получилось семь, я вспомнил гурджиевскую октаву. [ см. П.Д. Успенский. В поисках чудесного ... с. 168-179 (Гл. 7); П.Д. Успенский. Психология возможной эволюции человека. Космология возможной эволюции человека. СПб., ИД «Весь», 2001, с. 114-134 (лекция №3 по космологии) ]

«Октава» – очень важное понятие в системе четвертого пути. Упрощенно, ее можно представить как схему развития или процесса, построенную по аналогии с музыкальной октавой до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до. Так вот, анализ ситуации, то есть текущего состояния БР, я провожу по октаве – последовательно по всем этапам. Это позволяет освежать в памяти разные обстоятельства, помнить намеченные дела, избегать обычных ошибок и вообще жить в близкой реальности. А значит, быть менее рассеянным.

Семь аспектов БР можно связать также с семью цветами спектра, или радугой. Красную полосу этой радуги я поставил в соответствие наиболее важным аспектам близкой реальности, недоучет которых чреват самыми серьезными последствиями. Оранжевый – «пространственному» аспекту и, соответственно, ошибкам места. Желтый – аспекту и ошибкам времени. Зеленый – ошибкам, совершаемым в дороге или при сборах в дорогу, то есть аспекту движения. Голубой – позже я заменил его бирюзовым - такому аспекту ситуации, как окружающие люди и ошибкам, совершаемым в ходе общения и взаимодействия с ними или по отношению к ним. Синий – собственное тело: ошибки могут состоять в забвении правил гигиены, требований здорового образа жизни (например, физкультуры) или необходимости принять лекарство. Фиолетовый – все то, что касается писем, документов и денег. Мне пришлось смириться с тем, что классификация получилась нестрогая: не выдержано единое основание логического деления, некоторые объекты попали сразу в несколько классов. Но мне было важно не это, мне было важно ничего не пропустить. Чтобы запомнить, какой цвет соответствует тому или иному аспекту БР, я придумывал мнемонические ассоциации. Например, желтый цвет связывал с песочными часами, зеленый – с зеленым сигналом светофора и т.д.

Как я пользуюсь этой схемой? Начинаю с первого пункта, с красной полосы радуги. На этом этапе я спрашиваю себя: какая сейчас есть опасность, что я делаю, делал, буду делать или что может случиться плохого – чреватого угрозой для жизни и здоровья или разорительными убытками. Если я дома, это может быть оставленный без присмотра огонь на плите, или льющаяся в ванну вода, или что-то связанное с бытовой химией, горючими веществами и т.п. Когда я ухожу из дома, я считаю опасным оставить незапертую дверь, собираясь в дорогу – не взять теплые вещи и зонтик (если допускаю, что наша переменчивая погода может их потребовать), переходя улицу – попасть под машину, купаясь в море – утонуть и т.п. Иногда опасность понимается в условном смысле – когда я собираюсь поставить чайник, я не считаю, что подвергаю себя угрозе, но все, что связано с огнем, относится к этой полосе. Оранжевая полоса – если я нахожусь дома, вспоминаю о домашних делах, если в другом месте – о том, что (еще) нужно там сделать. Желтая – что намечено на этот день, и что следует приготовить на завтра. И, как говорится, «далее везде». Попутно я вспоминаю ошибки соответствующего типа, совершенные когда-либо раньше, чтобы их не повторять.

По мере накопления опыта я убедился, что схема, выбранная по теоретическим соображениям, не обязательно полностью отвечает критериям практического удобства и эффективности. Взвешивая то и другое, я выбрал эффективность. Я решил не добиваться того, чтобы моя «октава» выглядела точно по Гурджиеву и состояла ровно из семи нот. Я неоднократно редактировал ее, то разбивая одну «ноту» на несколько, то объединяя их. А если чувствовал необходимость дополнить недостающий интервал, то вводил промежуточные этапы и обозначал их промежуточными цветами, не заботясь о священном числе семь. В итоге получилась схема из двенадцати пунктов, что-то вроде расширенной радуги.

А зачем ее расширять, почему семи пунктов, охватывающих все главные аспекты БР, мало? Да уже когда я ввел в «октаву» пункт «опасность», стало нехватать одной "ноты". Сначала я пытался подсоединить куда-нибудь пункт «вещи»: перебрасывал его то к фиолетовому (к деньгам и документам), то к синему и, в конце концов, выделил в отдельную полосу. Я обозначил ее как светло-зеленую (салатовую), поместив перед зеленой, так как перед поездкой нужно собирать вещи, а в поездке их не терять. А перед ней поместил еще и желто-зеленую (оливковую). Это – информация, то есть дела и ошибки, связанные с получением и передачей информации. По какой логике я обозначил ее желто-зеленым? Во-первых, по той, что средства массовой информации работают по строгому поминутному расписанию, так что пусть это будет близко к полосе времени. Во-вторых, в поездке, кроме вещей, надо иметь информацию об адресе, маршруте и т.д. В-третьих, обмен информацией по телефону, электронной почте, просто почте и так далее помогает подготовить поездку, а иногда заменяет ее. Кроме того, средства передачи информации – это вещи определенных типов (телефон, компьютер и т.п.), так что соседство с салатовой полосой тоже оправдано. Вообще-то без оливковой полосы можно было обойтись, если объединить ее с фиолетовой (документы – тоже информация, и обычно это письма), но я решил, что пункт «документы» достаточно важный и лучше рассматривать его отдельно.

Теперь моя октава или радуга выглядит следующим образом:

красный цвет – опасность,

оранжевый – место,

светло-желтый (лимонный) – время (в пределах сегодняшнего дня),

темно-желтый – время (на этом этапе вспоминаются дела, запланированные на завтра и последующие дни),

оливковый – СМИ, телефонные разговоры и прочая передача информации,

салатовый – вещи,

зеленый – поездки,

бирюзовый (зелено-голубой) – люди,

голубой – интеллектуальные занятия, медитации и т.д.,

синий – заботы о теле, то есть внешнем виде, здоровьи и т.п.,

сине-фиолетовый (индиго) – деньги,

фиолетовый – документы и дела, с ними связанные.

Эти пункты я еще распределил по пальцам рук, причем на средние пальцы пришлось по два пункта (лимонный с темно-желтым и голубой с синим).

Вот такая получилась длинная «октава». Проходить по ней можно в двух режимах. Первый - сесть в кресло, сосредоточиться и идти пункт за пунктом, запоминая или записывая результаты обдумывания каждого этапа, вспомнить для каждого пункта намеченные планы, и потом выполнить их по очереди. Второй - прохождение по октаве осуществлять параллельно прочим делам, выбирая свободную минутку. Я стараюсь чередовать оба режима и, во всяком случае, не отказываться от второго ни при какой загруженности в течение дня. А чтобы не терять последовательность процедуры, переодеваю с пальца на палец резиновое колечко, которое, заодно, служит мне еще одним будильником.

Является ли моя схема действительно воплощением гурджиевской октавы или просто эмпирическим инструментом, подведенным под готовую форму? Не знаю. Но одну важную идею, связанную с октавой, я определенно почерпнул у классиков ЧП. А именно, идею следующей октавы. Кстати, почему ряд, состоящий из семи нот, определяется словом, означающим «восьмерка»? Потому, что в октаву включается еще и восьмая нота, называемая так же как и первая – «до», но это уже другое «до», которое начинает другую октаву. Где же, спросил я себя, пройдет другая октава? И решил: по другому слою БР. Предыдущая октава была ориентирована на анализ низшего (внутреннего) слоя, касающегося текущих дел. Но в жизни есть дела и проблемы большего масштаба. О них мы иногда забываем за текучкой. Если, например, в низшем слое БР «оранжевый» аспект – это место, где я сейчас нахожусь, то на следующем – места работы и проживания. Дойдя до пункта, обозначенного оранжевой полосой спектра, я могу подумать о том, не пора ли сделать ремонт квартиры. Желтый: повод задуматься о нынешнем периоде моей жизни, о предстоящих событиях и о том, сколько еще лет отпустит мне природа и что я должен успеть сделать. Зеленый: здесь он означает не поездку на работу или в гости, а, как минимум, предстоящий отпуск и подготовку к нему. Все долгосрочные или давно отложенные дела и почти забытые планы я отношу к этому слою и к этой октаве, что позволяет хотя бы не забыть о них совсем. Если вы, дорогой читатель, умеете выходить в астрал (что мне не дано), то это еще один слой сравнительно близкой (для вас) реальности и в нем нужно ориентироваться по октаве.

По первой октаве я прохожусь несколько раз в день (до десяти), по второй – один или два раза в неделю. Еще одной, самой первой, или нулевой октавой будем считать Вопрос. Его я пытаюсь держать в голове постоянно.

Вернемся к октаве первого слоя реальности. Иногда эта схема может оказаться недостаточно подробной. А именно, если внутри одного пункта набирается много материала, то его нужно дополнительно систематизировать. Это проблема. Слишком детальная схема была бы неподъемно-громоздкой, ею нельзя было бы пользоваться, а не детальная не охватила бы весь материал. Поэтому я стараюсь подходить гибко: для всех пунктов иметь подсхемы (в гурджиевской терминологии – «внутренние октавы»), но пользоваться ими только по мере необходимости. Кстати, на октавы эти подсхемы совсем не похожи, а имеют конкретную структуру, определяемую типом соответствующего компонента БР. Так, место и время имеют измерения, поездка – этапы и так далее. Для тех целей, которые я преследую в данной книге, излагать это все подробно не обязательно. Тем не менее, примеры «внутренних октав» я, на всякий случай, решил дать, но вынес их в Приложение I.

Глава 2. Повседневная память. Рассеянность

Следующие слова Успенского содержат наблюдения и мысли, на которых я основываюсь. Поэтому привожу их в точности.

«Я увидел с полной ясностью, что мои первые воспоминания о жизни – очень ранние – были моментами вспоминания себя. Это раскрыло мне и многое другое. Именно: я увидел, что по-настоящему помню только те моменты прошлого, во время которых я вспоминал себя. О других моментах я только знаю, что они имели место, но не могу полностью оживить их, пережить вновь. А моменты, когда я вспоминал себя, были живыми и почти не отличались от настоящего. Я всё ещё побаивался переходить к выводам, но уже видел, что стою на пороге крупного открытия. Меня всегда удивляла слабость и недостаточность нашей памяти – сколь многое теряется! Так или иначе, в этом факте заключалась для меня главная бессмыслица жизни. Зачем так много переживаний, если потом они забудутся? Кроме того, в забывании было что-то от деградации. Человек ощущает нечто, кажущееся ему значительным, думает, что никогда о нём не забудет; но вот проходят год или два – и от пережитого ничего не остаётся. Теперь я выяснил, почему так обстоит дело, почему иначе и быть не может. Если наша память хранит по-настоящему живыми только моменты вспоминания себя, ясно, почему она так бедна».

[ П.Д. Успенский. В поисках чудесного ... с.164-165. (Гл. 1) ]

Успенский мог бы добавить, что бедность нашей памяти – это не только «бессмыслица жизни» и «деградация», но и источник многих практических ошибок. Эти ошибки обычно воспринимаются как проявления рассеянности, которую многие считают невинной слабостью. Но рассеянность не так уж пустячна и невинна. Она не сводится к пропущенным остановкам и забытым зонтикам. Порой она приводит к настоящим бедам. Однажды я чуть не утонул в море из-за того, что о чем-то задумался и на время потерял контакт с ближайшей реальностью – волнами, глубиной и удаляющимся берегом. Но я не один такой. К примеру, сколько дорожно-транспортных происшествий произошли из-за рассеянности водителя или пешехода! Когда-то я даже собирал разные – смешные и страшные – истории о рассеянных людях и ошибках, совершаемых по рассеянности. Одни из них были моими собственными, другие происходили с людьми на моих глазах, третьи мне рассказывали знакомые, четвертые я находил в книгах, газетах, интернет-сайтах. Мир полон подобных историй. Рассеянность – очень распространенное явление. Я уверен, что люди, в целом, гораздо более рассеянны, чем они о себе знают. Просто они не наблюдают за собой, не фиксируют свои промахи и не прилагают усилий, чтобы их запомнить, а наоборот - стараются поскорей забыть. Для некоторых признать себя рассеянным значит разрушить солидный я-образ серьезного, организованного человека, признать себя смешным недотепой, и они этого всячески избегают. Такие защитные механизмы избегания правды в Системе называются «буферами». П.Д.Успенский приводит пример: один человек имел буфер, что «он никогда не опаздывает, так что с этим глубоко укоренившимся в нем буфером он постоянно опаздывал, но никогда не замечал этого, а если ему указывали на это, всегда удивлялся и заявлял: "Как я мог опоздать? Я никогда не опаздываю!"» . [ П.Д.Успенский. Четвертый путь ... с. 228. (Гл. 6) ] Я и сам встречал такое. Одна женщина меня уверяла, что она всегда собранная, организованная, деловая; никогда нигде не забывает вещи, не опаздывает, ни разу в жизни не проехала свою автобусную остановку и т.д. Я был потрясен совершенством этого создания! Потом она пошла на кухню мыть виноград и рассыпала его по полу. На мое замечание, что это рассеянность, она возразила: нет, всего лишь неуклюжесть. Но со второй попытки она помыла виноград без потерь. Руки у нее при этом были те же самые, а где была раньше ее голова? Точнее, где было внимание? Да, если мы опаздываем, разбиваем чашку или роняем телефон, это рассеянность. А с кем это не бывало? Я часто подлавливал на «рассеянных» ошибках людей, воображающих, что они таких ошибок не делают. Не злорадства ради, а правды для.

Я знаю даже примеры мелких по форме, но катастрофических по последствиям ляпсусов, совершенных работниками секретных служб! Конечно, они не могли быть рассеянными людьми в смысле устойчивого качества, или уровня индивидуального бытия. Однако состояния рассеянности, вызванные обстоятельствами, бывают у всех. Посмотрите Приложение II – там представлено кое-что поучительное из моей коллекции. «Во сне мы беспомощны, может произойти что угодно» . [ П.Д.Успенский. Четвертый путь ... с. 25. (Гл. 1) ]Что угодно и происходит.

Кроме того, рассеянность унизительна для человеческого достоинства. Не только потому, что «рассеянный с улицы Бассейной» попадает в нелепые ситуации и люди над ним смеются. Нет, она унизительна по сути. У Гурджиева и Успенского есть идея о том, что обычный, непробужденный человек есть машина. [ П.Д. Успенский. В поисках чудесного ... с.24-30. (Гл. 1) ] Так вот, самая машинная машина – это рассеянный человек. Он почти лишен свободы выбора в повседневных делах и поступках. Он машина рефлексов, вроде злосчастной собаки в опытах И.П.Павлова. Вот, допустим, он стоит на автобусной остановке. Вот приехал автобус. Вот наш герой в него сел. Потом обнаружилось, что он сел не в тот автобус, да еще, возможно, оставил на остановке сумку. И что, эти гадости он себе сделал по собственной воле? Или по рефлекторной дуге: подошел автобус (стимул) – он в него вскочил (реакция)?

Забавно, что один из моих собеседников, которым я показывал свою методику борьбы с рассеянностью, сказал, что я хочу «сделать из человека машину». : ) Многие думают, что безошибочность поведения – критерий отличия машины от человека. «Человеку свойственно ошибаться», а машине, якобы, нет. Но это неправда. Есть ситуации, в которых человек поступает правильно, а машина ошибается. Она ведет себя слепо, не смотрит на меняющиеся обстоятельства глазами человека. Поэтому, пробуждаясь, нужно брать свою человеческую машину, то есть себя как машину, под контроль. Я вообще считаю, что человек потому и ошибается, что он - машина. Конечно, ошибается он не только по рассеянности. Ошибки из-за рассеянности – это только один класс ошибок, причем самый очевидный и простой. Если вы действительно уверены, что вам он не свойственен, то понаблюдайте за собой и подумайте, какой класс ошибок является вашим. Заметьте, что к ошибкам по рассеянности вплотную примыкают ошибки, совершенные из-за лени, самонадеянности, нервозности, упрямства, привычки откладывать на потом. Часть из них могут быть включены в мою схему: если вы помните, что в прошлый раз поленились что-то сделать и пострадали из-за этого, то в следующий вы, возможно, соберетесь с силами и сделаете. А если вы о чем-то таком слышали или читали, то не вредно поучиться на чужом опыте. Вот одна трагическая история:

«Страшное ДТП произошло на юго-западе столицы в минувшую среду. Около девяти часов вечера водитель «Жигулей» двенадцатой модели поворачивал направо с улицы Адмирала Лазарева на Веневскую улицу. В этот момент задняя левая дверь автомобиля распахнулась, и ребеночек, которому было всего лишь год и восемь месяцев, выпал прямо на дорогу. Специального кресла, без которого детей перевозить запрещено, в машине не было».

http://readme.ru/index.php?id=3514713

Ну и не все ли равно – владелец автомобиля, он же отец ребенка – забыл про специальное детское кресло или пренебрег им по лени и легкомыслию? Тот, кто прошел бы весь «четвертый путь» до конца, возможно, вообще не совершал бы больше никаких ошибок! Это был бы человек особого рода, но это, увы, не про нас.

Итак, рассеянный человек – машина рефлексов. Является ли нерассеянный, организованный человек тоже машиной рефлексов, только лучше сконструированной, более исправной – разговор отдельный. В любом случае, даже для того, чтобы отладить свою машину, нужно проявить сколько-то сознательности. Вот вам и ответ на вопрос или замечание, которые, я уверен, возникли у некоторых читателей: «Разве мало на свете собранных, организованных людей, не имеющих понятия о ЧП и ГИГе и о тебе, с твоей методикой, тем более?». Да, конечно, можно быть нерассеянным человеком без помощи Гурджиева, но как им стать? «И это не проблема», возразит читатель. «Я недавно купил в магазине книжку, где как раз об этом и написано, разные приемы излагаются. И, между прочим, написано современным психологом, понятными словами, безо всякой эзотерики». Что вам сказать? Я знаю десятки таких книжек, но в них во всех кое-чего не хватает. Как, например, здесь:

«Борьбу с рассеянностью нужно начинать с твердой решимости на все обращать внимание. Это сделать довольно просто, если ы действительно страдаете от последствий своей забывчивости (здесь это то же самое, что рассеянность - Е.Ш.). Чтобы избавиться от привычного автоматизма движений, Вы должны научиться осознавать свои действия. Первое необходимое для этого условие – пауза. Переключите свой мозг на сознательный режим работы».

[ А.Е.Польской (автор-составитель). Как улучшить свою память. Москва: «Харвест». 1998, с. 127]

Тут все нормально, кроме фразы “Это сделать довольно просто”. Что именно просто? Обрести “твердую решимость”, то есть принять решение? Ну, допустим. Приступить к его выполнению, осознать то, что вы сейчас делаете? И это не трудно. Удержаться в таком состоянии (осознания) надолго без систематических напоминаний со стороны? Невозможно!

«Итак, я решил для Вас проблему! Чтобы избавиться от рассеянности, думайте о том, что Вы делаете. Я знаю, Вы наверняка рассуждаете: “Понятно. Если бы я был способен думать каждый раз, когда что-нибудь куда-нибудь кладу... я не был бы рассеянным”. Ладно, почему тогда Вы не пользуетесь методом сознательной ассоциации чтобы запоминать простые вещи?» ... «Например, если у Вас печется в духовке пирог, а Вы идете в ванную, положите там на табуретке деревянную ложку. Если, наоборот, во время приготовления пищи вы не должны забыть о стирке, положите на кухонный стол коробку стирального порошка. И тогда Вы, увидев ложку или порошок, автоматически об этом подумаете. ... Один из вопросов, задаваемых на этом этапе, состоит в следующем: “Все хорошо и прекрасно, только как не забывать создавать ассоциации для всех маленьких дел?” На это есть только один ответ: сначала напрягите силу воли и создавайте ассоциации, а потом привыкнете».

«Я решил для вас проблему». Хм ... Кто решил и решил ли? Книга Лорейна хорошая, в ней есть ценные советы, но все-таки «осознавать свои действия» и т.д. придумал не он. Кто придумал «сознательную ассоциацию», я не знаю, но вообще-то подобные методы многие изобретают сами для себя. А Польской, как «автор-составитель», переписал важные места у Лорейна. Но главное то, что их решение неполное. Они не учли мелочи: чтобы привыкнуть что-то делать, надо это делать, а для этого нужно не забывать. Если бы мне было достаточно таких рекомендаций, чтобы победить рассеянность, я бы мог вытянуть себя за волосы как Мюнхгаузен.

Кроме того, ассоциации создаются для запоминания отдельных вещей, но не решают проблему в целом. «Потом привыкнете» - это в принципе не решение вопроса! Наличие хороших привычек не отменяет необходимость отдавать себе отчет в своих действиях, поступать сознательно, а не по привычке. Стоит ситуации измениться, и человек начинает механически делать глупости именно из-за этих привычек. И вообще, хотя в книгах по практической психологии можно найти много хороших советов, рассеянному человеку от них мало толку. Любой совет как себя вести предполагает нашу способность не пропустить тот момент, когда он должен быть применен, а для этого нужно не быть рассеянным.

Вот еще список полезных советов, который я нашел на одном англоязычном сайте:

- вести календарь или дневник,

- класть вещи на место,

- писать записки-напоминания,

- делать списки покупок,

- использовать ассоциации типа «face-name» (связывающие имя человека с чертами его лица),

- мысленно повторять информацию,

- использовать таймер,

- просить других людей помочь вам.

http://www.memory-key.com/EverydayMemory/everyday.htm#common

Есть еще приемы в том же духе; вероятно, читатель и сам что-нибудь похожее для себя изобретал. Главное – помнить о том, чтобы их (приемы) применять, а для этого нужно быть пробужденным, нужно поддерживать такое состояние своего сознания, когда оно обращено к близкой реальности. А это не просто так – проснулся утром, и ты пробужден. Это, скорее, как в гору карабкаться и срываться ...

В принципе, потенциал сознательного, нерефлекторного поведения есть у всех, но в значительной степени это спящий потенциал. И должен спать, пока мы не найдем ему работу. Зачем будить работника, если мы не решили, что ему поручить? В приведенном тремя страницами выше примере с рассеянным пассажиром этой проблемы вроде бы не существует. Разве он не знал, что нужно смотреть на номер автобуса? Конечно, знал, но... забыл. Не новость, что рассеянный человек – это забывчивый человек. Его подводит память, но какая? В психологии она называется «everyday memory» (повседневная память). К ней относится способность запоминать намерения, а также текущие эпизоды собственной жизни. Вспомните обычные сетования рассеянных людей: «пошел на кухню и забыл зачем», «только что держала и не помню, куда положила». До сих пор мы смотрели на рассеянность как на слабость внимания, теперь посмотрим как на недостаток повседневной памяти.

Собственно говоря, разница между этими двумя подходами невелика. Последний мне понадобился по двум соображениям. Во-первых, чтобы затем последовательно перейти к другой теме – повышению эффективности функционирования учебной памяти – той, которую мы нагружаем, когда изучаем языки, науки, профессии и т.д. Во-вторых, чтобы продемонстрировать еще один аспект моей Работы, направленной на собственное пробуждение, на преодоление своей механичности, принявшей форму рассеянности.

Кстати, как смотрел на это явление (рассеянность) Гурджиев?

«Люди понимают, что такое "знание". Они понимают также возможность существования разных уровней знания, понимают, что знание может быть большим или меньшим. Однако они не понимают того, что бытие, или существование, также может иметь разные уровни или категории ... В частности, западная культура убеждена в том, что человек может обладать огромными знаниями, быть, например, способным ученым, делать открытия, двигать вперед науку, и в то же время оставаться - и иметь право оставаться - мелочным, эгоистичным, придирчивым, низким, завистливым, тщеславным, наивным, рассеянным человеком. Здесь, кажется, считают, что профессор должен всегда и везде забывать свой зонтик» .

Вообще-то тут, прежде всего, не о рассеянности, а о бытии – индивидуальном бытии человека. Рассеянность ГИГ и ПДУ (П.Д.Успенский) считают признаком низкого уровня бытия, что означает максимум механичности, минимум сознательности, свободы выбора, воли. Они связали рассеянность с забыванием, следовательно, рассматривают ее как дисфункцию памяти. Они также назвали рассеянность привычкой, заметьте это. Но привычка – тоже память. Из того факта, что рассеянность попала в компанию довольно скверных качеств (видимо, тоже привычек), можно сделать вывод, что любой опыт эффективной борьбы с ней Гурджиев и Успенский бы одобрили. Но может быть и нет. Успенский считал, что в обычных условиях работа над собой, над исправлением отдельных недостатков, может привести к неожиданным побочным эффектам. Например, человек борется с рассеянностью, а получает ... ухудшение характера: становится раздражительным, мелочным и т.д. [ П.Д.Успенский. В поисках чудесного ... с.147 (Гл.6) ]

Что ж, это естественно. Представьте себе, что вы привыкаете класть вещи на место, а ваш ребенок их берет и разбрасывает куда попало, так, что вы ничего не можете найти. Вы будете радоваться или раздражаться? Я давно заметил, что самые аккуратные хозяйки-чистюли бывают самыми сварливыми, и никаких загадок тут нет. Но если вы наблюдаете свои ошибки (а какая же без этого борьба с рассеянностью?), то вы заметите и ошибки, связанные с нетерпимостью к людям – бирюзовая полоса спектра по нашей классификации. Заметите и постараетесь их не допускать. Не думаю, что я стал более вредным с тех пор, как занялся Работой, но теперь я лучше вижу свою вредность (когда она «имеет место быть») и меньше склонен себя оправдывать.

Но, допустим, и впрямь преодоление рассеянности может сделать человека противным и вредным. А каким его делает рассеянность? Вот эпизод в автобусе, которому я был свидетель. Возмущенный пассажир подошел к водителю и стал доказывать, что он заплатил за два билета, а получил только один. Главный аргумент был тот, что «я все обыскал, у меня второго билета нет и у жены тоже нет». Водитель настаивал, что он дал два. Разговор пошел на повышенных тонах, и тут один из пассажиров наклонился и подал раззяве уроненный им билет. Вот такая некрасивая история. Прочитайте еще и о пропавшем кошельке (приложение II , пункт 29).

Впрочем, Успенский говорил не о том, что с рассеянностью бороться не надо. Пройдите по ссылке, прочитайте страницу или несколько страниц и разберитесь, о чем он фактически говорил. А я сформулирую коротко и современным языком: нужен системный подход. Я ведь не просто борюсь с отдельным недостатком, не просто вырабатываю новые хорошие привычки взамен старых плохих. Я добиваюсь большей осознанности своих действий, постоянного присутствия в настоящем, видения полной картины окружающей реальности, пробуждения. И все это именно в системе, на основе тщательно разработанной Системы или учения Гурджиева и Успенского.

Между прочим, одна из вещей, которым они учили – это самонаблюдение. Сознательно наблюдая себя, человек начинает понимать функционирование своей человеческой машины и вообще может узнать о себе много нового. Прежде всего то, что его ... не существует. Вместо него, единого и неделимого, привыкшего говорить о себе «Я», имеется много маленьких «я», объединенных общим телом, но все же разных, иногда даже не знакомых друг с другом. «Титаны» знают, о чем я говорю, а «чайники» сейчас получат соответствующие разъяснения. Соответствующие, прежде всего, названию главы, так как концепция множественности «я» прекрасно объясняет проблему повседневной памяти. Я бы сказал, объясняет повседневную забывчивость.

Допустим, вы захотели чего-то, и вы говорите: «я хочу…» или «я намерен…». Задумываетесь ли вы о том, что в вас хочет, намеревается, надеется, опасается и так далее? Кажется, что это все относится к человеку в целом. Но если бы человек был целым, он хотел бы чего-то одного, а мы хотим разных, даже взаимоисключающих вещей. Я хочу наесться, и я хочу похудеть. Я хочу закончить работу, и я хочу отдохнуть. Я, допустим, хочу курить, и я хочу «завязать» с вредной привычкой. Если мои хотения бывают настолько несовместимы, то как они могут принадлежать одному человеку? Нет, они принадлежат разным «я», сосуществующим под одной черепной крышкой на просторах долгосрочной памяти. Зато в кратковременной памяти, содержимое которой и есть то, что мы помним и чем руководствуемся в текущий момент, хватает места только одному «я» (как правило). Поэтому они постоянно сменяют друг друга под влиянием внешних и внутренних стимулов.

Иногда в кратковременной памяти может поместиться два или несколько «я». Но тогда они либо теснят друг друга и дезорганизуют поведение, делают его более рассеянным, либо, наоборот, помогают друг другу выполнять общую работу, и тогда это самоконтроль. Самоконтроль имеет огромную ценность, но он может быть достаточно строгим только у пробужденного человека.

Теперь вы понимаете, почему бывает трудно выполнять задания и обещания, данные самому себе? Почему мы о них забываем? Потому, что обещает одно «я», а выполнять должно другое. А ему и помнить-то нечего.

Как обычно, чтобы читатель мог проверить мое толкование по первоисточнику и углубить свое понимание предмета, я привожу подходящую цитату.

«Человек – это многосложное существо. Обычно, когда мы говорим о себе, то говорим «я». Мы говорим: «я» делаю это, «я» думаю о том, «я» хочу сделать то-то. Но это наше заблуждение. Этого «я» не существует или, скорее, существуют сотни, тысячи маленьких «я» в каждом из нас … В данный момент это одно «я», в следующий момент – это другое «я». Многие «я» в нас являются противоречивыми (то есть противоречат друг другу – Е.Ш.), вот почему мы не функционируем гармонично».

Наверное, ученикам ГИГа было труднее принять эту идею, чем нам, современным людям. Я сравню множественность «я» с множеством программ, записанных на одном компьютере. Теперь понятней?

Другие слова ГИГа, также излагающие концепцию множественности «я», приводятся в книге Успенского. Гурджиев и Успенский не только изложили проблему, но и указали человеку дорогу к преодолению множественности, обретению единства, свободы воли, души. Так же как в общественной жизни случайная компания людей становится организованным целым, когда в ней появляется лидер, сознающий общие задачи, хаотичная толпа разных «я» становится эффективным коллективом, когда происходит формирование внутреннего «управляющего», способного контролировать разные «я» - прямо или через «заместителей». [ см. П.Д. Успенский. В поисках чудесного ... с.81-83. (Гл.3) ] Вспомните мою схему, «радугу». Вы видите интеграцию «я» под управлением самовспоминания? Вы поняли, как она работает на повышение эффективности повседневной памяти?

... На этом месте я задумался, и, как говорили во времена Пушкина, «отложил перо». Достаточно ли ясно я выражаюсь? Понимает ли меня читатель? Как он понял «сознание обращено к близкой реальности»? Не пришло ли ему в голову нечто вроде следующего: «Что за проблема? Разве можно не видеть близкую реальность, когда она близкая? Наоборот, чтобы увидеть дальнюю реальность, нужно приложить особые усилия. Нужно много медитировать, чтобы выходить в духовные миры, а проводить духовную Работу, чтобы оставаться в обычном мире и замечать то, что у тебя под носом?! Не думал, что когда-нибудь встречу "учителя", который будет учить таким вещам».

Что сказать по этому поводу? Во-первых, я не учитель, и я не волшебник, я сам еще только учусь. Во-вторых, если вы не высовываете носа из БР, то отсюда еще не следует, что вы ее видите. Что-то вы, конечно, видите, но видите ли вы все или хотя бы все, что надо? Например, если вы хоть раз наступили на хвост своей кошке, значит, уже не все. Вспомните мой пример с рассеянным пассажиром на остановке. Он тоже видел близкую реальность в форме приближающегося автобуса и даже залез в салон, а не мимо. Но вот номера автобуса он не увидел. Почему? Да потому, что его внимание было узко сфокусировано на маленькой части БР. Конечно, он не сказал себе: «Дай-ка я поуже сфокусирую внимание и не посмотрю на номер». Его внимание управлялось вообще не им, а рефлекторным механизмом. А надо управлять вниманием самому, сознательно! Видеть близкую реальность – сознательно! Но охватить ее целиком, одним взглядом, я не могу (как и вы, наверное, не сможете), вот и приходится обходить по схеме - октаве, радуге и т.п.

Надеюсь, что читатель понял основное свойство БР. Она одновременно объективна и субъективна. Она принадлежит внешнему миру, но она также принадлежит мне или вам. Моя близкая реальность собрана вокруг меня. В нее включено все, что имеет непосредственное отношение ко мне, в том числе мое тело. Обращаясь к близкой реальности, я одновременно вспоминаю (то есть обращаю внимание на) и себя, и мир, и то, что в нем происходит, а это и есть суть самовспоминания. «Запустить» самовспоминание можно с помощью подходящих словесных формул. Вопрос – это моя формула, ГИГ и ПДУ применяли «Я есть!» или «Вот я!». Вообще-то я использую разные формулы самовспоминания, иногда более «эзотерические», чем Вопрос. Например: «Я есть, я сознание, мне придано тело, оно сейчас спукается по лестнице» и т.д. Такое самовспоминание обладает определенным, весьма интересным «вкусом», но для практики достаточно Вопроса и ответа на него.

Противоположностью самовспоминания является отождествление. Когда мы не помним себя, мы не контролируем себя – свои поступки, свои мысли, свое внимание. В этом случае они полностью подчиняются внешним влияниям. Такие влияния могут исходить и из глубин собственной психики, и тогда приходят дневные грезы - мечты, фантазии, ненужные воспоминания – это все тоже внешнее, это не мы сами, это механически навязывает себя нам. Самые сильные влияния держат нас в плену; через наше внимание они управляют нами. Самих по себе, в отдельности от них, нас уже какбы нет, мы сливаемся, отождествляемся с ними. «…мы оказываемся слишком поглощены происходящим и окружающим нас, слишком теряемся в этом, особенно когда проявляется самое незначительное эмоциональное переживание. Это и есть отождествление ... потеря себя в окружающих вещах». [ См. П.Д.Успенский. Четвертый путь .... с.22 (гл.1) ]

Вернемся к нашим баранам. Точнее, к списку «баранов», который я переписал с англоязычного сайта несколькими страницами выше. Одного из них (третьего «барана» снизу) звали «rehearsal», а уж я перевел его имя так, как вы прочитали. Но можно было перевести «зубрежка». Куда от нее денешься? Ну, конечно, если бы мне сказали, что когда хочешь что-нибудь запомнить, надо много раз повторить, это не было бы для меня открытием. : ) Но когда я открыл для себя, что этот прием подходит и для повседневной памяти, я удивился. Проверял я его неоднократно. Вот простенький пример. Я принес из магазина колу и решил быстро остудить ее в морозильной камере. Но, зная, чем это может кончиться (я забуду ее вынуть, и она превратится в лед), я постоял возле холодильника, повторив раз двадцать: «вынуть колу, вынуть колу, вынуть колу ...», одновременно представляя, как она выглядит, лежащая в морозилке. Нет, она не охладилась за это время, но потом я быстро о ней вспомнил. Впрочем, в следующий раз я дополнил зубрежку еще одним приемом: стоя у холодильника, выполнил несколько странных (для меня самого) движений. Странных и вызывающих эмоцию удивления. На языке Системы я бы это определил как привлечение к запоминанию, кроме интеллектуального, еще и других мозговых центров (двигательного и эмоционального). А главное – при этом я разделяю внимание между внешним миром и самим собой, выполняющим эти неавтоматические движения, то есть происходит самовспоминание, А оно, по наблюдению Успенского, является решающим условием полноценной работы памяти о событиях жизни. Причем, заметьте, здесь оно происходит в невербальной форме. Когда мне нужно запомнить, что я что-то уже сделал (например, выключил утюг или запер дверь), этот прием еще лучше помогает. Между прочим, его в списке тоже нет. Но он настолько эффективен, что даже странно, почему, как я писал во введении, на вопрос «бывают ли сейчас у тебя ошибки, оплошности», я еще вынужден отвечать «да».

Между прочим, более сильный «rehearsal» состоял бы в том, чтобы повторять данное себе задание непрерывно, пока не придет время его выполнить. Я не ленюсь так делать, когда это возможно. Иногда повторяю не словами, а визуальными образами или оглядываюсь на предмет-напоминание.

А вот еще один случай «rehearsal». Смотрю я на свою глупую кошку, вспоминаю об ее вредных повадках и каждый раз думаю: «Надо перед сном дверь в ванную комнату закрыть».

К работе с повседневной памятью я бы отнес и воспитание нужных привычек. Хотя привычка как таковая рассматривается в учении ЧП в качестве фактора механичности человеческого поведения, несомненно, что бывают привычки полезные и даже необходимые, а бывают привычки, которые следует преодолевать. Заметьте, что хотя, как было сказано, привычка – это память, она сильно отличается от памяти на знания, которую мы назовем «учебной памятью». Она определяет поведение и является чертой бытия, то есть того, что человек из себя представляет. Наверное, поэтому воспитать новую привычку, а тем более преодолеть существующую, куда труднее, чем запомнить формулу или стихотворение. Это как кусок от себя отрезать или новый пришить. Вот что писал ГИГ:

«Есть два вида деланья: автоматическое деланье и деланье в соответствии с целью. Возьмите какую-нибудь небольшую вещь, которую вы сейчас не в состоянии делать, и превратите ее в свою цель, в своего идола. Пусть ничто вам не мешает, имейте только эту цель. ... Поставьте своей целью уничтожение какой-нибудь мелкой привычки» .

А как справиться с рассеянностью, которая представляет собой очень крупную привычку? Верней, целую свалку крупных и мелких привычек! Думаю, что это невозможно без хорошей методики, даже технологии. Но вот какой нюанс. В сфере материального производства рабочему не всегда надо знать суть технологии – может быть достаточно исполнять все как предписано. А тому, кто работает с социальными, психологическими и вообще, скажем так, гуманитарными технологиями, необходимо понимать, что зачем. Даже к отдельным техническим приемам, вроде «сознательной ассоциации», это тоже относится: они могут дать всего лишь ограниченный практический результат, а могут стать инструментом духовного пробуждения. Поэтому я здесь пишу не только о том, что и как я делал, но и объясняю, почему я так делал, на каких теоретических положениях основывался. Это тоже часть моего опыта.

Между прочим, я не уверен, что рассеянность – только привычка. Возможно, некоторые ее корни тянутся глубже, в саму природную сущность человека – например, тип нервной системы. Но нашу природную сущность мы не в силах изменить, мы способны воздействовать только на ее проявления, компенсировать ее слабости выращиванием в себе нужных личностных свойств.

Впрочем, помочь нашей природной сущности мы можем путем здорового образа жизни. Жаль, что это не всегда удается. Когда я устал, сильно не выспался или не совсем здоров, я почти не способен помнить себя. Организм начинает экономить силы на всем трудном и какбы «не очень нужном»; полностью сохраняются одни лишь простые автоматические реакции, и я уже чувствую, что гурджиевское «человек живет во сне» звучит не совсем в переносном смысле. Но подобная экономия оказывается невыгодной: на исправление допущенных из-за нее ошибок тратится еще больше сил. Поэтому в случае плохого самочувствия я стараюсь ничего не затевать, оставаться дома и заниматься чем-нибудь простым, например, какой-нибудь легкой медитацией. Но если это невозможно – максимально выжимаю из себя усилия по самовспоминанию, полагая, что когда оно трудней всего – тогда оно нужней всего. Это бывает не только в условиях невысыпания и усталости, но и когда я огорчен или взволнован. Кстати, оценка текущего самочувствия – операция, относящаяся к синей полосе «радуги» (октавы).

Заметим, что эту «радугу» можно рассматривать с еще одной точки зрения: как способ наведения порядка в хаосе маленьких «я», придания их почти аморфному множеству какбы кристаллической структуры. Это, по сути, Работа в направлении преодоления внутренних противоречий, обретения цельности, единства воли. Когда я воспринимаю ее так, я получаю дополнительный психологический стимул.

А вот, к сведению читателя, упражнение, которое я применяю для развития способности замечать близкую реальность («присутствовать» в ней) и для развития повседневной памяти. Насколько я знаю, оно древнего происхождения, возможно, буддистского. Как его назвали буддисты, я не знаю, а сейчас на Западе оно назыается "кинофильм". Нужно сесть в медитативную позу и вспоминать прожитый день от текущего момента в обратном порядке до утреннего пробуждения. Ничего не пропускать, иначе придется начинать с начала! Сегодня это упражнение, помимо прочего, рекомендуется в некоторых методиках по выработке способности к осознанным (прозрачным) сновидениям. Мой вариант этого упражнения – вспоминать не во временнờм порядке, а по «радуге». Я практикую оба варианта.

Глава 3. Запоминание слов, выражений и текстов.

Говоря о запоминании слов, я имею в виду слова иностранных языков или любого языка, которым приходится овладевать. Поскольку я приехал в Израиль, мне нужно изучать иврит. Но есть и много других вещей, которые я хотел бы знать и которыми систематически занимаюсь. Я заметил, что процессы освоения и запоминания учебного материала так же страдают от нашей неорганизованности, как и любые другие дела. Вот маленький пример. Допустим, я читаю книгу на иврите со словарем. Это же обычный способ изучения языка. Мне встретилось незнакомое слово, но я не нахожу его перевод! Возвращаюсь к тексту и обнаруживаю, что не то искал, не по тем буквам: алеф вместо аина или каф вместо куфа. Отчего бы не поискать слово по второму и третьему разу – у меня ведь пруд пруди лишнего времени(?).

Мой подход заключается в рационализации процесса обучения путем совершенствования внутренней самоорганизации человека на пути эзотерического пробуждения. Я считаю, что любая работа должна начинаться с самовспоминания и происходить в состоянии самовспоминания. В том числе изучение языка. Согласимся, что хотя последнее не сводится к приобретению словарного запаса, все же запоминание слов и фразеологических оборотов составляет наиболее трудоемкую часть процесса. По крайней мере, оно накладывает самую большую нагрузку на память. Хотя, казалось бы, выучить 10 слов в день каждый может, а если умножить на 365, то в год это будет ... Будет очень мало, так как без достаточной практики слова быстро забываются. А практика – штука своенравная, ей нет дела до того, какие слова я учил недавно. Вчера она требовала от меня одних слов, и я их не знал; к сегодняшнему дню я их выучил – а она уже хочет других. Поэтому, даже живя в стране и изучая ее язык, можно испытывать нехватку соответствующей разговорной практики. А допустим, вы живете в России и учите японский ... Ну где вы возьмете практику, кроме пассивного чтения книг? Да и на это еще требуется найти время.

У меня, к сожалению, голова устроена так, что если я выучу слово или выражение, но не начну немедленно его употреблять, то наверняка забуду. Поэтому, чтобы учить язык, мне нужно специально подстраивать практику словоупотребления под свой словарный запас и наоборот. Проще всего это делать во внутреннем диалоге. А может быть, не только проще, но в чем-то по своему хорошо.

Вы когда-нибудь задумывались, читатель, почему дети легко овладевают языком? - А что тут задумываться, у них память хорошая! – Хорошая, да не настолько. Вспомните, каково было учить таблицу умножения! Да и мнемоническую фразу «Каждый Охотник Желает Знать Где Сидит Фазан» придумали, главным образом, для детей. А ведь, казалось бы, что стоит запомнить порядок семи (всего-то!) цветов радуги?! Скорость запоминания нового материала у детей превосходит таковую у людей средних лет, насколько мне известно, раза в два. А эффективность овладения языком – на порядок.

Одна из причин, по-моему, в том, что мы, взрослые, на язык переводим. Мы думаем на своем родном языке и переводим на тот, который учим. Как же он может не остаться для нас чужим? А дети на языке думают. Но если бы я попытался думать на иврите, у меня не хватило бы слов для выражения своих мыслей. Детям хватает малого числа слов – у них еще мало жизненного опыта. Для того, чтобы выразить их маленький опыт, нужно мало слов, а пока растет опыт, растет и словарный запас. Но вот вы или я начинаем учить новый язык. У нас мысли взрослых людей, а словарный запас детский. Конечно, мы не можем всегда думать на этом языке. А если не всегда, но все-таки регулярно – польза будет?

Заметьте: думанье – это почти то же самое, что внутренний диалог. Во всяком случае, сознательная часть интеллектуальных процессов всегда вербальна. Это разговор с самим собой. Самовспоминание – это тоже постоянный, особого рода, разговор с собой. Имеется в виду самовспоминании в той форме, в которой оно описано выше, хотя гурджиевская концепция самовспоминания намного шире и включает невербальные формы. В частности, Р.Бертон рассматривает его как главным образом невербальное. [ См. Р.Бертон. Самовспоминание. М.: АО «Комплект», 1996, с.24 ] Вот я и стараюсь вести этот разговор на иврите. Если вы учите, допустим, французский, попытайтесь вести его по-французски. Но мне, как уже было сказано, нужен иврит. Я запоминаю и использую слова из иврита для обозначения всех дел, которые я делаю, всех мест, в которых бываю, вещей, которыми пользуюсь, и так далее. Конечно, я не пренебрегаю известными мнемоническими приемами запоминания слов. Они (приемы) бывают полезны для начала, но без соответствующей языковой практики, которую мне дает, в частности, самовспоминание на иврите, я все равно забывал бы слова вместе с мнемоническими ассоциациями.

Сейчас мне придется немного отвлечься от основной линии книги и сказать кое-что о мнемотехнике. Конечно, Гурджиев ею не занимался, но некоторыми известными приемами я пользуюсь часто, так что из моего опыта их не выкинешь.

Вообще-то для понимания и запоминания слов следует учитывать законы морфологии (словообразования). Это не мнемотехника, это грамматика. Но про нее вам лучше расскажет Рина Раковская и другие известные преподаватели иврита. Мнемонические приемы тоже нужны, о них вы можете прочитать во многих источниках.

Например, такой прием. Берем слово на иврите или другом языке, которое хотим запомнить, и находим похожее по звучанию русское слово. Используя последнее, составляем фразу, напоминающую о значении исходного слова (это называется «звукосмысловая ассоциация»). Например: «Вышел на жатву, а косу забыл» (твуа = урожай). Или, допустим, нам надо запомнить слово «цаораем» - полдень. Похожее слово «загораем». Мнемоническая фраза может быть такой: «Загораем в жаркий полдень». (Для здоровья бы лучше «в полдень не загораем»). Еще пример: домохозяйка - аккерет баит, потому что она «должна быть аккуратной и не бить посуду».[ см. И.Рабинович. Иврит без иврита: словарь звуко-смысловых ассоциаций ] Кстати, если вы моете посуду, вы можете сказать «я мою посуду» на изучаемом языке? А вспомнить названия посуды - тарелка, чашка и т.п.? Хотя, может быть, полезнее не названия вспоминать, а повторять слова и выражения типа «осторожно», «хрупкая вещь», «не спеши», «не разбей» ....

Заметьте: от мнемонических фраз не требуется глубокомыслия и художественных достоинств. Лучше всего запоминается веселая чепуха, особенно в рифму. «Алуф-мишне рожден был хватом: хватал клещами, то есть цватом» (алуф-мишне = полковник, цват = клещи). Или «если б был я из железа, не была б у меня йеза» (йеза = пот). А вот способ запомнить слово «паръош» - блоха:

Мурзик хороший,
Эйн ло паръошим (= нет у него блох).

Я уже достаточно набил руку в составлении подобных ассоциаций.

Но мой специфический метод, напоминаю, заключается не в составлении мнемонических ассоциаций, а в повторении выученных слов в ходе самовспоминания и анализа БР. Слов, которые можно выучить таким способом, много, гораздо больше, чем кажется. Во-первых, все, что мы делаем, можно назвать по разному. Знаете восточную притчу про трех строителей? На вопрос «Что ты делаешь?» первый ответил: «Кладу камни», второй: «Зарабатываю себе на жизнь», третий: «Строю храм». Да и дел мы делаем не одно, а несколько одновременно: вот, я сижу за компьютером и пишу книгу, да при этом еще дышу, да еще жду звонка и т.п. Во- вторых, слово можно развернуть как веер. К каждому существительному присоединить несколько подходящих прилагательных и глаголов, к каждому глаголу – несколько наречий. Например, нож может быть тупой, острый, зазубренный, чистый, грязный, ломаный, дешевый, блестящий... Бриться можно быстро, медленно, аккуратно, плавно, чисто, без нажатия, круговыми движениями ... Еще есть названия частей предметов, этапов действий и всех определений к этим частям и этапам. Иногда я даю вещам условные или иронические названия (как по-русски говорят «тачка» вместо «автомобиль»). Это сколько же еще слов? На всю жизнь хватит, чтобы их учить, живите до ста двадцати. Между прочим, пока искал в словаре слово «тачка», случайно попалось выражение «тверд в своем решении». Очень хорошо для усиления и запоминания, когда даешь задание самому себе, как описывалось в предыдущей главе. И, конечно, более подробное описание моих действий и вещных элементов БР расширяет самовспоминание.

А те слова, которые не встречаются в нашей жизненной практике - как их запомнить? Я не уверен, что их вообще надо запоминать, но если очень хочется, то ввожу их в опыт условно. Например, слова про верблюдов и их семейство. В моей повседневной жизни я с ними как-то не сталкиваюсь, просто мне нравятся эти добрые, смешные животные. И я решил запомнить, как их называют. Иду себе по улице и мысленно «обзываю» прохожих: взрослого мужика – «гамаль», женщину – «наака`», мальчишку – «бехер», девочку – «бихра». Такой же прием я применил для запоминания слов, выражающих вкусовые ощущения. Пожилой мужик будет «мар» - игра слов «господин» и «горький». Пожилая женщина - «хамуца» (кислая), особенно если у нее невеселое выражение лица. Ребенок или девушка – «маток», «метука» - сладкий/ая. А парень – «малуах» (соленый, представляя его в тельняшке, матросом). Конечно, эти-то слова встречаются и в повседневном опыте, но почему не использовать дополнительный резерв запоминания?

Возможно, вы скажете, что вам такой способ запоминания ни к чему. Когда вы узнаете новое слово, оно держится у вас в голове достаточно прочно и достаточно долго, чтобы дождаться практического употребления, а потом остается навсегда. Если так, то вы, наверное, молодой человек с достаточно хорошей памятью. Но ведь я рассказываю не о том, как вам надо решать ваши проблемы, а о том, как я решал свои. Я уже в таких годах, когда само собой, автоматически, ни что не запоминается, и приходится прилагать соответствующие сознательные усилия.

Чтобы владеть языком, нужно говорить грамотными фразами, а не калькировать с родного, верно? Читая художественную литературу на иврите, я нахожу фразы и выражения, которые можно использовать при самовспоминании. Они попадаются даже в официальных письмах и документах, которые волей-неволей приходится читать. Вот фраза из такого источника: «бэзман шеноах леха» (в удобное для вас время). Планируя очередные дела в рамках «желтого» этапа, одним делам назначаю точный день и час, а другим – «в удобное для меня время». Еще один источник – толковый словарь типа «иврит-иврит». Почему бы не иметь его дома, хотя бы школьный? Оттуда я беру определения слов, которые использую для самовспоминания. Конечно, не всегда есть время повторять длинные выражения. Я предпочитаю не совмещать обычные дела с изучением иврита в тех случаях, когда последнее мешает первым. Самовспоминание – на любом языке - должно не отвлекать от дела, а наоборот: помогать нам удерживать внимание на том, что мы делаем. Тем более, что наш внутренний диалог при любых обстоятельствах течет почти без остановки.

«Так как наш мозг все равно постоянно работает, то вместо того, чтобы заниматься всякой чепухой, лучше увлечь его чем-нибудь полезным. Если все равно приходится тратить умственную энергию, лучше потратить ее с толком».

Поверьте: все, о чем я здесь говорю – не слишком большой труд, но довольно эффективный. Конечно, я никогда не освою язык в совершенстве, так как я приехал в страну не в три года, а в сорок три, да и методики запоминания у меня тогда еще не было. Но с тех пор, как я разработал ее и начал применять, я запоминаю больше новых слов и выражений на иврите, чем в какой-либо длительный период в прошлом, и употребляю их в разговорах с израильтянами. Тем более, что это, в основном, распространенные слова, и в результате частого повторения они легко слетают с языка. Притом, что я не посещаю учебных курсов и почти не выделяю специальных часов для занятий. Хорошо бы, но некогда, устаю, да и нет достаточной мотивации. Но разве повторить слово «харцан» или «гаръин», когда выплевываешь виноградную косточку – тяжело или долго? Если эффективность – это отношение полученного результата к затратам, то мой метод эффективен. Я никого не отговариваю от посещения хороших курсов, но курсы закончатся, а язык можно учить всю жизнь. И еще я думаю, что мой метод должен особенно хорошо работать тогда, когда нужно изучать два языка одновременно.

Фразы можно связать не только с вещами или делами, но и с текущей датой, так что я ловлю двух зайцев сразу: помню, какое сегодня число и усваиваю кое-что из грамматики иврита. Скажите, вы не испытываете чувство неловкости, когда у вас спрашивают сегодняшнее число, а вы его не помните? Или вам нужно проставить дату в документе, и вы сами ходите и всех спрашиваете? А путать предлоги - приятно? Коренные израильтяне посмеиваются над нашими выражениями, например, над тем, как мы вместо «Я тебя жду» говорим «Я тебя передразниваю». А все потому, что не догадываемся поставить после глагола «лехакот» предлог «ле», который, по нашим понятиям, должен означать «к». Уж предлоги-то нельзя переводить с языка на язык, а надо просто знать, как их употреблять с конкретными глаголами и существительными. И для этого я не представляю другого способа, кроме как запоминать целые фразы. А слово или фразу можно связать с датой, если использовать буквенно–числовые соответствия. В иврите система таких соответствий, то есть обозначения чисел буквами алфавита, существует много веков. Буквы от алефа до йуда соответствуют числам от 1 до 10, следующая буква (каф) обозначает 20, ламед 30 и т.д. до куф = 100. Потом рейш=200, шин=300, таф=400. Если сегодня двенадцатое число, мы обозначаем его буквами йуд+бейт, если 31-е, то ламед+алеф. Сочетания йуд+хей и йуд+вав для обозначения чисел запрещены, так как напоминают имя Всевышнего. Вместо них пишут тет+вав и тет+заин, то есть 9+6 и 9+7. До сих пор этот метод применялся только для датировок по еврейскому календарю, но ведь на нем мы в Израиле только праздники празднуем, а в будни живем и работаем по международному, так что последний нам практически нужнее.

Допустим, я хочу зафиксировать, что глагол «летапель» (ухаживать, заботиться, нянчить) употребляют с предлогом «бэ». Пишу фразу «савта метапелет байелед» (бабушка нянчит ребенка). В последнем слове этой фразы идут подряд буквы бейт и йуд , это 2+10. Выделяю их, чтобы видеть, на что обращать внимание. Я подобрал по несколько фраз на каждое число от первого до тридцать первого. Если сегодня двенадцатое, повторяю с утра выражение про «бабушку» и другие фразы, записанные для этого числа. Я все-таки не склеротик, чтобы не помнить в течение дня, что учил с утра. Для следующего дня у меня записано что-то другое, например «ха-цава йаген аль ха-ам» (армия защитит народ). В этой фразе выделены идущие подряд йуд и гимель, то есть 10+3. В результате я запоминаю и сегодняшнее число, и то, что глагол «леаген» употребляется с предлогом «аль». И так целый месяц, потом по новому кругу. Есть шанс запомнить понемножку все фразы. Правда, для чисел, обозначаемых одной буквой, этот способ запоминания неудобен, поэтому я строю фразы как-нибудь еще, например «меламед закук леэца» (учителю нужен совет). Выделено, как вы заметили, «ламед», то есть тридцать. Конечно, таким способом можно запоминать не только фразы на иврите, но и любую числовую информацию. Если бы я хотел запомнить число е = 2,718..., я бы отнес его в графу 27 и/или 18. По мере необходимости я использую эту технику для запоминания дат, адресов и тому подобного.

Вообще-то можно не запоминать сегодняшнюю дату, а просто поглядывать на часы с календарем. Но так как мне для этого нужно каждый раз специально надевать очки, то легче бывает запомнить.

Зная дату, я легко вычисляю день недели – для этого достаточно помнить одно-единственное число: номер последнего дня предшествующего месяца. Допустим, август кончался четвергом – день пятый – а сегодня двенадцатое сентября. К 12 прибавляю 5 и отнимаю максимальное целое число, которое меньше этой суммы, но кратно 7. В данном случае это 14, а так как 12 + 5 - 14=3, то сегодня день третий (вторник). Живя в России, я бы начинал счет дней не с воскресенья, а с понедельника, а в остальном то же самое. Для тех, кто хочет заимствовать мой опыт, я поместил таблицу, содержащую фразы для каждого числа месяца, в Приложение III. По большей части там представлены словосочетания, помогающие запомнить употребление предлогов в иврите.

Для других языков (английского, русского) тоже придуманы системы буквенно-числовых соответствий. В этих системах буквы обозначают только однозначные числа (цифры), зато имеется ноль. Это очень известные системы, их приводят многие авторы, например:

[ См. Т.Бьюзен. Суперпамять. Минск: Поппури, 2001, с.131-138 (гл. 15, 16) ; Д. Херман, М.Грюнберг. Язык памяти. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002, с. 188-189 (часть 3 гл. 3); М.Курланд и Р.Лупоф. Как улучшить память. М.: АСТ*Астрель, 2005 (переводная книга из знаменитой серии «The complete idiot’s guide»), с. 217-218 (часть 4 гл. 17) и др. См. также http://www.dsv.nl/~tom/Tut08.htm; http://www.mindtools.com/pages/article/newTIM_07.htm ]

Английские (точнее, латинские) буквы и некоторые их сочетания заменяются числами так:

1 = t или d (в букве t есть одна вертикальная черточка)

2 = n (в этой букве две вертикальных черточки)

3 = m (три вертикальные черточки)

4 = r (слово 'four' заканчивается буквой r)

5 = L (L похоже на раскрытую ладонь)

6 = j,sh,ch и мягкое g, которое звучит «дж»(j и g похожи на перевернутую шестерку).

7 = k,твердое «c» (произносимое как русское «к»), твердое g (произносимое как «г»). Букву k можно составить из двух семерок.

8 = f,v,ph (рукописное f похоже на 8)

9 = p,b (p похоже на 9 в зеркале)

0 = s, z, мягкое c, произносимое как русское «с» (слово 'zero' начинается буквой z).

Если вы изучаете английский, попробуйте распределить нужные вам фразы по числам месяца и работать с ними так, как я с выражениями на иврите. Хотя, вообще-то, буквенно-числовые соответствия придуманы для других целей. Если нужно запомнить длинный ряд цифр, эти цифры заменяют буквами, между ними добавляют гласные и другие буквы, которым не был приписан числовой эквивалент (например, W) и, таким способом получают более или менее осмысленное слово или сочетание слов. Их легче запомнить, чем беспорядочный набор цифр, а обратный переход от букв к цифрам всегда однозначен. Такую мнемоническую операцию можно проводить и на русском языке. Поэтому привожу таблицу соответствия цифр русским буквам:

0 = С или З

1= Т или Д

2 = Н

3 = М

4 = Ч или Р

5 = Л

6 = Ш, Щ, Ж

7 = Г или К

8 = В или Ф

9 = Б или П

Допустим, ваш секретный банковский код 3127. Замените цифры буквами М, Д, Н, Г, подберите между ними заполнители – гласные, мягкий знак– и получите сочетание МоиДеНьГи. Когда надо будет вспомнить код, замените М на 3 (три), Д на 1 и т.д. Этот же прием годится для запоминания исторических дат и числовых коэффициентов. Например, упоминавшееся число Эйлера е = 2,718281... кодируется так: НеКТоВиНоВаТый (виноватый, скажем, в том, что нам приходится заучивать такие длинные коэффициенты или в том, что основание неперовых алгоритмов названо именем Эйлера). Год рождения Гурджиева 1877, смерти – 1949. Цифры 7749 замените буквами ГКЧП. Придумайте мнемоническую фразу, и вы запомните даты. Например: «Разрешил бы ГКЧП отмечать день рождения Гурджиева?».

Однако на иврите цифры и буквы связываются легче всего. Так, магазин, где я иногда покупаю довольно вкусные продукты из России, находится в доме № 79 (ул. Бальфур, Бат-Ям). Хочу запомнить номер дома. Вкусный на иврите «таами», первые буквы в этом слове тет+аин (9+70).

Мнемонические техники не входят в Систему Гурджиева, и он ими не занимался, но их использование свидетельствует о более сознательном подходе к обучению, чем полагаться только на автоматическое запоминание (сознательном, конечно, не в пионерском смысле). Чтобы помнить принципы, схемы и подсхемы, разные «октавы», тоже не обойтись без мнемотехники. Но и сами октавы могут служить мнемоническим инструментом – например, при запоминании текстов.

Вспомните или перечитайте отрывок из книги Успенского, который я привел в начале второй главы. «Забывание – это деградация, бессмыслица жизни. Зачем так много переживаний, если они потом забудутся?» ПДУ говорил о забвении переживаний, через которые мы проходим в реальной жизни. Но не тоже ли самое происходит при работе с книгой? Вот вы дошли до прекрасных страниц, восхищаетесь глубокой мыслью, красивым художественным образом. Но через несколько дней вы уже почти забыли прочитанное. В лучшем случае осталось хорошее, но смутное впечатление. Что делать, чтобы лучше запоминать тексты? Я готов рассказать, что делаю я, но сначала договоримся, о каких текстах пойдет речь.

У меня нет единого метода для запоминания текстов любого вида. Если, допустим, это научный или учебный текст, полный формул, схем, специальных терминов и профессиональных выражений, нужны отдельные методы для запоминания того, другого, третьего и четвертого. Я не иду так далеко. Я только попробовал применить мои схемы к запоминанию текстов художественного и биографического характера. Как вы их обычно читаете: наверное, просто читаете, а там – что захочет, то отложится в голове, а что не захочет – не отложится, так? Увы, я всегда читал именно этим способом. Активность мозга в таком режиме чтения минимальна, как будто мы балансируем на грани сна. Если потом попытаться пересказать содержание прочитанного, слишком многое не удастся вспомнить без наводящих вопросов, не говоря уже о деталях, которые не вспомнятся совсем. Такой способ приема информации ненаучен, что уж говорить об эзотерике. Активный научный подход предполагает, что мы знаем цель чтения и выбираем из источника наиболее важные единицы информации. Далее, мы собираем их в систему, то есть, структурируем получаемую информацию. Потом можно воспроизвести ее по той же системе.

Допустим, что перед вами лежит текст, который вы хотите прочитать и, по-возможности, запомнить. Задача облегчается тем, что вы этот текст ... уже знаете (до некоторой степени). Вы знаете, что герой повествования живет в близкой реальности. Он бывает в разных местах и с ним происходят события, привязанные к этим местам и/или периодам его жизни. Он пользуется разными вещами, встречается с людьми и т.д. Осталось уточнить подробности, наполняющие эту схему.

Показать, как я это делаю, лучше всего на примере. Я уже ссылался выше на автобиографическую книгу Г.И. Гурджиева «Встречи с замечательными людьми» . Вот отрывок из этой книги, начало главы 6 («Абрам Елов»). [ Цитируется по интернет-изданию http://psylib.org.ua/books/gurji02/txt05.htm ] Давайте прочитаем его вместе.

«Абрам Елов был одним из замечательнейших людей, с которыми меня свела судьба в молодости и которые вольно или невольно оказали огромное влияние на становление моей личности».

Итак, Гурджиев был тогда молод. Значит, это был конец 19-го века или начало 20-го. Положим эту информацию на желтую полку.

«Впервые я встретился с ним, когда, потеряв всякую надежду узнать у современников ответы на вопросы, которые лишали меня душевного покоя, я возвратился из Эчмиадзина в Тифлис и с головой погрузился в изучение античной литературы. Тифлис привлекал меня тем, что здесь можно было без труда раздобыть любую книгу на любом языке, и особенно на армянском, грузинском и арабском».

Гурджиев лишился душевного покоя (голубая полка), ездил по свету со своими вопросами, вернулся (зеленая), погрузился в литературу (опять голубая полка – развитие интеллекта).

«Прибыв в Тифлис, я поселился в районе, называемом Дидубай-Базар, на одной из улиц, расположенных вдоль западной стороны Александрийских садов, где находилось огромное количество всевозможных магазинов. Лавки тифлисских букинистов располагались там же, напротив капитальных книжных магазинов. Мелкие торговцы, книгоноши, раскладывали свои книги прямо на земле, особенно в ярмарочные дни. Среди этих торговцев книгами был один юный айсор, который покупал, продавал и брал на комиссию любые книги. Его звали Абрам Елов, самый ловкий мошенник из всех, кого я знал, и, несмотря на это, мой лучший друг. Он служил для меня ходячим справочником, так как знал бесчисленное количество названий книг на разных языках, фамилии их авторов, дату и место публикации, а также то, где их можно купить. Сначала я только покупал у него книги, а впоследствии, прочитав какую-нибудь книгу, я менял ее у него на другую, интересующую меня, так как он мог раздобыть абсолютно любое издание. Вскоре мы стали близкими друзьями. В это время Абрам Елов готовился к поступлению в кадетский корпус и почти все свое свободное время проводил в зубрежке. Однако будучи увлечен философией, он выкраивал минутку для чтения книг по этому предмету. Из-за увлечения философией и завязалась наша дружба. Мы часто встречались по вечерам в Александрийских садах и беседовали на философские темы, а также часто вместе рылись в грудах старых изданий, и я даже стал ему помогать стоять за прилавком в базарные дни».

Сообщается место, в котором жил Гурджиев, причем в порядке уточнения: город (Тифлис, то есть Тбилиси), район, улица. Последняя определяется не названием, а признаками: граница сада, книжные лавки. Дальше появляется, что положить на красную полку: Елов, оказывается, был мошенник, а с мошенником опасно иметь дело и тем более дружить. Почему же они с Гурджиевым стали друзьями? Из-за увлечения философией, проявлявшегося в беседах (голубая полка). Кроме того, он был «справочником» Гурджиева (оливковая). Место Елова среди других людей определялось его социальным положением (торговец книгами) и национальностью (айсор). Бирюзовая полка.

«Наша дружба особенно усилилась после одного забавного случая. В базарные дни возле лавки Абрама Елова устанавливал свою палатку некий грек, который торговал разными вещицами, как он утверждал, заграничного производства, так сказать "made in Paris". Это были всевозможные статуэтки, бюсты знаменитых людей, фигурки Купидона и Психеи, пастухов и пастушек, а также копилки в виде кошек, собак, свинок, яблок, груш и т.п., которые в то время очень ценились и раскупались с большой охотой, украшая затем жилища небогатых людей. Однажды во время затишья в торговле Абрам, указывая на все эти вещи, сказал мне в свойственной ему ироничной манере: "На этой чепухе он зарабатывает кучу денег. Эти безделушки изготавливаются итальянскими эмигрантами в их лачугах, а лоточники, особенно такие ловкачи, как этот грек, помогают набивать им свои карманы деньгами, заработанными простыми людьми тяжелым трудом: простофили покупают эти шедевры безвкусицы, чтобы украшать свои убогие лачуги"».

Тут речь идет о вещах (салатовая полоса), местах (не Париж, а лачуги эмигрантов), опять о мошенничестве (красная) и о разных людях: ловкачах и простофилях (бирюзовая).

«Наша торговля книгами шла не очень бойко и вынуждала нас сидеть на одном месте целый день, страдая то от жары, то от холода. К концу дня душа едва держалась в теле, а на следующий день снова приходилось идти на эту каторгу. Вскоре после того разговора я пошел к этому греку и узнал, что все эти безделушки действительно изготовлялись итальянцами, которые тщательно скрывали секреты производства. Фигурки пользовались таким спросом, что едва хватало двух десятков торговцев, чтобы продавать их по всему городу. Все это навело меня на мысль узнать любым способом секрет производства этих фигурок и начать собственное дело, так как деньги, заработанные мной прежде, уже подходили к концу».

Гурджиев и Елов страдали от жары и холода и считали свою жизнь каторгой (синяя полоса). У Гурджиева деньги подходили к концу (индиго) и он решил, что будет тоже мошенничать (красная).

«Я еще раз поговорил с этим греком, не раскрывая ему своих планов, убедил отвести меня к итальянским ремесленникам. Мне очень повезло, так как оказалось, что как раз в это время ученик, работавший у них, был обвинен в краже и с позором выгнан, так что я по рекомендации грека смог сразу же заступить на его место. В соответствии со своим планом я прикидывался полным идиотом, хотя и очень усердным и трудолюбивым. Поверив в непроходимую тупость своего нового подмастерья, итальянцы не стали скрывать от меня свои секреты, как они это делали с предыдущими учениками. Недели через две я уже знал вполне достаточно, так как весь процесс изготовления фигурок проходил у меня на глазах. Многие тонкости были действительно очень важны для успешной работы. Например, необходимо было знать точные пропорции компонентов, которыми разводят гипсовый порошок, чтобы в результате в готовом изделии не было пузырьков и поверхность предмета казалась гладкой. Также я узнал, что кроме клея, желатина и глицерина добавляют лимонный сок.

Одним словом, через месяц-другой на рынке появились изделия моего собственного изготовления. Я расширил ассортимент изделий, придумав несколько новых фигурок, которые стали пользоваться огромным спросом. Не думаю, что в Тифлисе остался хоть один дом, в котором не было "произведений искусства", изготовленных мною».

Гурджиев вошел в новую ситуацию, в которой важнейшим элементом были определенные люди (ремесленники). Он замаскировал исходившую от него опасность (для них), притворившись дураком. Он выведал информацию (на это ушло не слишком много времени – от двух недель до двух месяцев) и начал сам изготовлять вещи. Бирюзовая, красная, оливковая, желтая, салатовая полоса.

«Дела пошли так хорошо, что я завел даже полдюжины подмастерьев, и они не жаловались на отсутствие работы. Елов тоже помогал мне и даже однажды на неделю бросил торговлю книгами. Все это время мы продолжали учиться, поглощая огромное количество книг по философии.

Через несколько месяцев, когда я заработал приличную по моим представлениям сумму, я продал свою мастерскую двум евреям за хорошую цену. К тому же мне ужасно надоело изготовление дурацких фигурок. Так как я должен был освободить комнату при магазине, где я жил, я переехал на улицу вблизи железнодорожной станции, и Абрам Елов со своими книгами тоже».

Мы прочитали половину главы. Остановимся и вспомним, что мы узнали. Нам не понадобятся наводящие вопросы, поскольку «наводить» нас будет октава. Что мы положили на красную полку? Гурджиев завел дружбу с Еловым, которого сам же называет мошенником. Он тоже занялся рискованным бизнесом и создал опасность для других людей, когда, придуриваясь, выведывал у ремесленников-халтурщиков их секреты. Оранжевая полка: город Тифлис, улочка, граничащая с Александрийскими садами, где было много книжных магазинов. Желтая: он был тогда молод, это, по-видимому, первые годы 20-го века. Голубая или оливковая: книги. Он их покупал, обменивал, читал. Зеленая: в начале главы говорится о его возвращении в Тифлис после неудачного путешествия, потом о переезде на другую улицу. Бирюзовая: Елов, с которым он дружил, обсуждал книги и вместе с ним переехал в другой район Тифлиса. Люди, с которыми он имел дело, кроме Елова – торговец-грек, мастера, покупатели. Синяя и голубая: ему приходилось тяжело физически, и у него были духовные проблемы. Он мучился вопросами и не находил ответов. Индиго: у Гурджиева кончались деньги; он поправил свое положение, изготавливая и продавая безделушки для украшения квартир, затем продал дело.

Этот конспект, который я составил исключительно по памяти, мне нетрудно развернуть, так как подробности будут цепляться одна за другую. Впрочем, то же самое можно сказать о любом достаточно детальном конспекте. А что в моем методе специфическое – это то, что для вспоминания текста не требуются наводящие вопросы. Вернее, они всегда при нас. Можно ехать в автобусе, стоять в длинной очереди в каком-нибудь учреждении или отдыхать на диване и заодно повторять текст.

Вторая часть главы повествует о Елове и его жизни. Если хотите, поработайте с ней самостоятельно. Между прочим, книга доступна не только в интернет-издании, на которое я ссылался, но и в более полном бумажном варианте. [ Г.И.Гурджиев. Встречи с замечательными людьми. М.: Изд-во «Фаир-пресс», 2007. – 400 с. ] Так как я использовал ее текст только для примера, то предпочел цитировать более короткий вариант.

У меня есть и другие подходы к запоминанию текстов, но рассказывать о них я пока не буду. Все они, к сожалению, не позволяют сходу зафиксировать в голове большой материал, а требуют сознательной работы запоминания. Для такой работы, конечно, требуется время и силы. Если вы предпочитаете потратить их на то, чтобы просто-напросто перечитать текст, и вам этого достаточно, это ваше дело. Но в моем возрасте уже нельзя полагаться на автоматическое запоминание, а если работа не получается автоматически, то она требует сознательных усилий. В данном случае я говорю о работе запоминания, но это только применение общего правила к частному случаю.

Глава 4. Эзотерика?

Раньше, чем закончить эту книгу, я хотел бы снять некоторые вопросы, которые могли возникнуть у читателя при работе с ней. В первой главе я старался быть как можно более кратким, чтобы быстрее перейти к практике. Теперь мы должны вернуться к теории и проставить все пропущенные точки над «и». Допустим, у читателя мог возникнуть вопрос, почему в названии книги присутствуют слово «эзотерический». Из чего следует, что методы и практики, разбираемые в этой книге, относятся к области эзотерики, а не «обычной» научной и прикладной психологии? В особенности, этот вопрос может возникнуть у читателей, привыкших приравнивать эзотерику к мистике. Но термин «эзотерика» используется в разных смыслах. Если мы пойдем по самому простому пути и начнем искать его в словарях и энциклопедиях, мы легко в этом убедимся. Часто эзотерику определяют как тайное знание, предназначенное только для посвященных, а под мистикой – веру в сверхъестественные силы, хотя буквально греческое слово «мистика» означает именно «тайна». Но тайны бывают разные – военные, политические, коммерческие. Разве это все эзотерика? Кроме того, тайное рано или поздно становится явным, хотя само знание от этого не меняется. Например, пифагорейцы были эзотерической школой, а сегодня многие их «тайны» попали в школьные учебники по элементарной математике. В то же время я не считаю, что между эзотерическим и неэзотерическим знанием, включая научное и научно-прикладное, нет разницы. Она есть, но неоднозначная и исторически переменчивая. Эзотерика - ледокол познания: она проникает туда, куда наука еще не добралась, и прокладывает ей путь. Поэтому вопрос «почему это эзотерика» сводится к вопросу: что особенного есть в этой психологической концепции, что не позволяет ставить ее в один ряд с другими. Поищем ответ у ПДУ. [ См. П.Д.Успенский. Психология возможной эволюции человека. Космология возможной эволюции человека. СПб., ИД «Весь», 2001, с. 17-19.(лекция 1 по психологии) ] Он пишет, что психология, которой он занимается, сильно отличается от современной научной психологии. Последняя изучает человека с точки зрения того, что он фактически есть, а первая – с точки зрения возможной сознательной эволюции, то есть эволюции, которая может происходить, если человек хочет стать другим (пробужденным) существом и прилагает для этого соответствующие усилия. И хотя ПДУ не употребил в данном высказывании термин «эзотерика», оно вполне позволяеют сделать вывод, что психология Гурджиева-Успенского является эзотерической. А вторую часть учения («космологию») мы не рассматриваем.

Возможно, у вас есть другое представление об эзотерике. Но учтите, что оно тоже не общезначимое, а лично ваше или, в лучшем слуае, типичное, распространенное. Например, как я заметил, существует «эзотерическая традиция» занижать роль интеллекта по сравнению с «голосом сердца» и т.п. Я, однако, ее не разделяю. Несомненно, что интеллектуальное знание – не единственная опора человека. Человек, прежде всего, живет эмоциями, ощущениями, чувственными представлениями, и это роднит его с животными. Однако эволюция последних практически исчерпана – один только «хомо сапиенс» получил возможность дополнительного эволюционного скачка. Эта возможность заключена в интеллекте. Сегодня многие думают, что интеллект и его представитель – наука – завели человечество в тупик. Надвигающийся экологический апокалипсис, мировой финансовый кризис, непрекращающиеся войны, расползающийся по миру и меняющий формы терроризм не без оснований связывают с научным (и основанным на нем техническим) прогрессом. Но именно интеллект и наука позволяют оценить масштаб бедствия. В то же время их обвиняют в том, что они не предложили реального выхода из сложившейся ситуации. Но если бы и предложили, их бы не послушались господа. Какие? Иррациональные импульсы – инстинктивные, рефлекторные и эмоциональные, правящие человеком. Механичность – вот наш тупой хозяин-самодур. Он не подчиняется интеллекту, а напротив, заставляет последний выполнять его капризные команды. В неустойчивом, меняющемся мире диктатура механичности неприемлема! Но немыслимо победить ее в мировом масштабе, пока мы (наше подлинное «Я» - свободная воля) не докажем свою способность хотя бы ограничить ее власть в нашей узенькой близкой реальности. Начнем с малого, которое не так уж мало.

При этом только интеллект может подсказать нам программу действий и проконтролировать ее выполнение. Но он столь же механичен, как и прочие наши способности и психические функции. Почему именно профессор всюду забывает свой зонтик? Потому, что интеллект, который должен контролировать поступки человека, совершаемые в близкой реальности, рефлекторно и бесконтрольно гуляет там, куда его заносит. А заносит его в привычную умственную работу. Что же делать профессору? Хорошо бы иметь два интеллекта – один для науки, другой для жизни.  Но поскольку это невозможно, остается прилагать дополнительные усилия, чтобы подчинить интеллект воле и заставить его делать то, что в данный момент актуально. От этого, кстати, выиграет и наука, так как профессору не придется тратить драгоценное время на поиски зонтиков.

Я считаю: нет признаков, которые однозначно определяли бы эзотерику, а есть такие, которые ей свойственны. Например, эзотерике не без оснований приписывают особый (отличный от обыденного и научного) способ получения знания через измененные состояния сознания, достигаемые с помощью медитации или даже галлюцигенных препаратов. У науки есть приборы, инструменты, статистика. Инструмент эзотерики - медитация. Но нужно, чтобы с помощью этого инструмента мы получали картину реального мира, а не погружались в фантазию.

Есть индийская притча. Юноша пришел к старому йогу и попросился в ученики. Йог поставил перед ним поднос с рыбой и молча ушел. Тот ждал его целый час и, от скуки, начал считать чешуйки. Закончив, стал разглядывать плавники. Потом занялся изученем рыбьих глаз ... Когда мудрец вернулся через неделю, ученик еще рассматривал рыбу.

Это пример медитации на чувственный объект, на вещь. А я предлагаю медитацию на дело. Неужели, к примеру, ваша завтрашняя поездка меньше заслуживает быть предметом медитации, чем дохлая рыба? Сядьте в позу лотоса (если можете) или просто в кресло, расслабьте тело и рассмотрите поездку во всех аспектах. Используйте соответствующую «внутреннюю октаву», но не бойтесь выйти за ее рамки. Представьте разные варианты осуществления поездки, вообразите возникающие в ходе нее ситуации, даже пофантазируйте, сохраняя самоконтроль. Как вы надеетесь проникнуть взглядом в сверхчувственный мир, если не способны всего лишь приподнять занавеску, отделяющую вас от следующего дня в мире этом?

Вы сомневаетесь, что «медитация на дело» - это действительно медитация? Можно было выписать из разных источников определения медитации, соотнести их между собой и таким путем установить точные критерии того, что называть этим словом, а что нет. Но определений медитации слишком много. Однако все они, по-моему, четко укладываются на шкалу, имеющую два ясно выраженных полюса. Один полюс – когда за основу берутся внешние признаки медитации, другой – ее духовный смысл. В отношении первых - медитация на дело содержит их полный комплект (концентрация, успокоение, очищение ума от посторонних мыслей, даже поза тела). А насчет второго – вопрос посложнее. Вот что писал индийский философ Шри Чинмой:

«Почему мы медитируем? Мы медитируем потому, что наш мир не может удовлетворить нас. Так называемый покой, который мы испытываем в нашей повседневной жизни, это пятиминутный покой после десяти часов беспокойства, волнений и разочарований. Мы постоянно находимся во власти враждебных сил, окружающих нас, - зависти, страха, сомнения, волнения, беспокойства и отчаяния. ... Только лишь через медитацию мы можем обрести длительный покой, божественный покой».

Мы видим, что философ предлагает полностью духовное определение медитации и выводит из него психотерапевтическую функцию последней, избавление медитирующего от беспокойства и страхов. Но разве беспокойство существует само по себе, безотносительно к нашей реальной жизни? Разве, к примеру, рассеянность, с ее болезненными последствиями, или нехватка знаний не создают нам причин для беспокойства? «Медитация –это не уход от мира», - пишет Шри Чинмой. [ Там же, с. 4 ] Мне этого мало: медитация должна быть приходом к нему. Я рассматриваю самовспоминание как особую форму медитации, которая делает окружающий мир (близкую реальность) более ясными для нас, более прозрачными.

Я не делаю из гурджиевских идей Откровение, а из него самого – пророка. Я не думаю и не утверждаю, что он дал ответы на все вопросы. Просто я нашел у него и Успенского то, что меня интересовало. Преодоление механичности, обретение самосознания – это и есть эволюция человека, в таком русле и были запланированы мои методы и мой опыт. С чего бы мы ни начали – с бескорыстного интереса к духовному или с законного желания решить свои психологические проблемы, мы приходим к выводу о необходимости работы над собой, повышения уровня бытия. Я убежден, что это не может быть одной из задач, которые мы решаем в жизни – это должно быть единственной задачей, то есть охватывать все другие задачи как свои составные части. Поэтому требуется такое отношение к повседневной будничной жизни, чтобы последняя не конкурировала с духовными поисками в споре за наше внимание, силы и время, а служила местом, инструментом и ориентиром таких поисков. Взятое под определенным углом зрения, даже простое житейское дело вроде похода в магазин может получить эзотерический смысл. Это не значит, будто всякая домохозяйка, которая чисто моет пол и внимательно выбирает в магазине колбасу, достигает духовного пробуждения. Но когда два человека делают, вроде бы, одно и то же обычное житейское дело, один может быть более пробужденным, а другой более спящим. И тогда они сделают это по-разному и с разным результатом – тем лучшим, чем больше ошибок они могут предвидеть и предотвратить. «Если бы я мог вспоминать себя достаточно долго, я допускал бы меньше ошибок и совершал бы больше желательных поступков». [ Г.И.Гурджиев. Взгляды из реального мира (беседы с учениками). Лекция «Вспоминание себя», Аббатство, 20 января 1923 г. В кн.: Г.Гурджиев. Взгляды из реального мира. Вестник грядущего добра. М.: Изд.дом «Грааль», 2000, с.5. ] Мой опыт, изложенный в этой книге, касается, главным образом, работы с ошибками повседневной памяти, но есть ошибки многих других видов. Некоторые из них, наверное, можно рассматривать через призму тех же «октав». А какие-то типы ошибок могут изучаться и преодолеваться с помощью других классификаций и схем.

А нельзя ли обойтись вообще без схем? Можно, но ведь я говорю о схемах деятельности. Если у вас чисто абстрактный интерес к предмету, то они вам не нужны. Но если вы захотите перейти к практике, встанет вопрос «как?». Точный, конкретный, подробный, реализуемый ответ на этот вопрос потребует методики, схемы, а может быть, даже технологии, каким бы странным ни казалось ставить эти слова рядом со словом «эзотерика». Я уже говорил, что бывают не только производственные, но также психологические и социальные технологии. Не вижу ничего нелепого или кощунственного и в выражении «эзотерическая технология». Здесь еще невспаханное поле теоретической и практической работы. Если вы тоже готовы работать в этом поле, давайте сотрудничать.

Есть кое-что еще, о чем я обязан сказать. Я боюсь, что у некоторых читателей создастся ложное представление о Системе. Хотя я и предупреждал во введении, что в моей книге нет полного изложения учения Гурджиева или даже его основ, некоторые читатели могли не обратить внимания на эти слова. В особенности «чайники» волей-неволей будут создавать у себя представление из того материала, который они получили. Некоторые вообще не увидят за идеями пробуждения и самовспоминания эзотерической основы. Но Г.И.Гурджиев был эзотерик в самом полном смысле этого слова, даже мистик. И он не мог пройти мимо такой проблемы, как возможность посмертного существования. Многие религии и учения содержат понятие «души» как особой внутренней субстанции человека, способной пережить смерть тела. Синонимом души в эзотерических учениях можно считать «тонкое тело», чаще всего «астральное». Но Гурджиев сформулировал или привез из своих путешествий по востоку идею о том, что душа есть не у всех и не у большинства людей, с ней не рождаются, ее нужно в себе создать, выработать, «кристаллизовать». [ См. Г.И.Гурджиев. Взгляды из реального мира (беседы с учениками). Лекция «Кристаллизация четырех тел», 17 февраля 1924 г. В кн.: Г.Гурджиев. Взгляды из реального мира ... с.46-50 ]

Представление о «кристаллизации» взято из физики. Это явление означает переход вещества от аморфного состояния в кристаллическое, то есть обретение внутренней структуры. Оно возможно только при некоторых критических условиях, например, в перенасыщенном растворе соли или при переходе максимального порога влажности воздуха. Нечто подобное происходит с человеком, перенасыщенным духовной пищей и просто «пищей впечатлений»: из нее «кристаллизуется» душа. Душа – это основа для высокого уровня бытия, это единое большое «Я», обладающее подлинным сознанием и волей. Человек, обладающий душой, перестает быть автоматом, механически реагирующим на внешние влияния. И только такой человек становится сильнее смерти.

«Если в человеке есть нечто, способное противостоять внешним влияниям, тогда это нечто окажется способно противостоять смерти физического тела. ... В случаях более полной кристаллизации, после смерти возможно то, что называют перевоплощением, в других случаях то, что люди называют "потусторонним существованием". В обоих случаях - это продолжение жизни в астральном теле или при помощи астрального тела» .

Заметьте, что «туннелем» для доставки необходимого для кристаллизации избытка «пищи впечатлений» является самовспоминание.

«В своем обычном состоянии психики я просто гляжу на улицу, но если я помню себя, я не просто гляжу на улицу; я чувствую, что смотрю, как бы говоря себе: я смотрю. Вместо одного впечатления от улицы мы имеем два: одно от улицы, другое от меня самого, смотрящего на нее».

И вспомните сказанное в конце второй главы этой книги: октава БР – это Работа в направлении кристаллизации.

Заключение

Уважаемый читатель! Оправдала ли моя книга ваши ожидания? Может быть, вы хотели чего-то более чудесного, более таинственного, и теперь готовы попенять мне за то, что я так и не научил вас читать мысли, левитировать (летать по воздуху), снимать и наводить порчу, привораживать и тому подобное? Нет, я этому не учу, я этого и не обещал. Я даже из системы Гурджиева взял наименее мистическую, наиболее научно-рациональную ее сторону. А может быть, вы ждали более мощного средства улучшить память – такого, чтобы запоминать любую информацию сразу, легко и точно, по сто иностранных слов в день, по сорок страниц текста с одного прочтения? Но я и этому не учу. Я вообще не собирался ничему вас учить. Я только описывал личный опыт расширения способности управлять собой, своими обыденными поступками и даже работой памяти с помощью удивительного инструмента – самовспоминаия. Действуя с помощью этого инструмента, мы приходим к самой действительной эзотерике – эзотерике повседневной жизни.

К моменту издания этой книги мне стукнуло 60 лет. Это возраст, когда подавляющее большинство людей почти перестают чему-либо учиться и, в лучшем случае, продолжают привычное функционирование, стремясь сохранить ранее достигнутый потенциал. Я же обрел второе дыхание, какбы вернув молодость – в психологическом, а отчасти и в физическом плане. Петр Демьянович Успенский назвал свою великую книгу «В поисках чудесного». А то, что произошло со мной, разве не чудо? Доступно ли оно вам, нужно ли вам – решайте сами.

Приложение I.

Внутренние октавы

Дойдя до оранжевой полосы спектра (октавы), я говорю себе: “Вот, я нахожусь там-то, в этом месте я должен делать то-то”. Проблема в том, что место не определяется однозначно. Пусть я дома, но я еще и в спальне, в салоне, или, пардон, в туалете. Могут быть правила поведения в доме и правила поведения в каждом перечисленном месте в отдельности. Или я куда-то еду - тогда я в машине, но одновременно на шоссе, одновременно в некотором географическом пункте и так далее.

Следовательно, компонент “место” - сложный, он имеет свои аспекты. Это как измерения пространства, но физическое пространство имеет три измерения, а БР находится также и в социальном пространстве и может иметь другое их число. Я выделяю следующие измерения. Во-первых, географически-адресное: конкретный город, район, улица и т.д. Во вторых, функциональное: свой дом, дом друзей или знакомых, учреждение, улица (не название, а улица вообще, как транспортная и пешеходная магистраль), магазин, место работы... В третьих, индивидуализирующее измерение: магазин такой-то, дом друзей таких-то. В четвертых, локализирующее: не просто в магазине, а у кассы или в торговом зале, не просто в учреждении, а в очереди, не просто дома, а в ванной комнате, не просто на улице, а на переходе. Таким образом, вопрос “Где я?”, можно сказать, четырехзначен. Ответ на него требует прохождения по «октаве» из четырех «нот». Допустим, вы читаете мою книгу сидя на переднем сидении (локализация) автобуса (функция) номер 87 (индивидуализация), проезжающего по улице Соколов в Холоне (адрес). Только не зачитайтесь! А то вы пропустите остановку или выскочите в последний момент, оставив книгу на сидении. Но я надеюсь, что этого не произойдет, и вы вспомните все, что нужно вспомнить. И то, что в автобусе надо смотреть по сторонам и ждать свою остановку, и что нужно не оставить сумку и во-время начать пробираться к выходу. И прикиньте, не надо ли выйти раньше и что-то купить по дороге.

Время у нас также имеет несколько измерений. Оно может измеряться часами, а может измеряться днями. Причем это могут быть даты (числа месяца) или дни недели. А поскольку я живу в Израиле, я определяю даты по двум календарям: по международному и по еврейскому. Далее, часть суток: не по часам, а в качественном смысле (утро, день, вечер или как-то иначе, более подробно, типа «утром перед работой») – это, я считаю, еще одно измерение. И каждое измерение проходится как отдельный пункт на маршруте самовспоминания, отдельная нота внутренней октавы.

Поездка не имеет измерений, поездка имеет этапы. Для меня изо всех аспектов БР именно она больше всего требует привлечения внутренней октавы. Это: подготовка, выход из дома, перемещение, пребывание в пункте назначения, возвращение домой, завершение поездки (положить на место ключ, разобрать сумку и т.п.). Заметьте, что поездка, так же как место и время, это атрибутивный (постоянный) аспект БР – если я не в дороге, то я в той ее стадии, когда нужно вспомнить, завершил ли я предыдущую поездку и какая будет следующая. Когда мне предстоит поездка достаточно сложная, многоцелевая, я составляю какбы путевой лист, с перечислением всех пунктов поездки, автобусных маршрутов, заданий, которые нужно выполнить в каждом пункте, вещей и документов, которые нужно взять туда ...

И так далее, и тому подобное. Напоминаю, что внутренними октавами я пользуюсь не всегда, а время от времени, когда вижу в этом необходимость. Причем простой перечень того, что нужно делать на данном этапе, на данной «ноте», я внутренней октавой не считаю.

Приложение II.

Ошибки повседневной памяти (примеры)

Большую часть пунктов этого приложения составляют истории, которые я нашел в прессе, Интернете или услышал от людей. В начале помещены истории трагические, потом смешные, хотя смех иногда получается злорадный. Я поместил бы их все в красную полосу «спектра», она же первая нота «октавы». Прочитайте их и скажите, является ли рассеянность «невинной слабостью».

1. Мать поставила переносную детскую кроватку с младенцем позади своего автомобиля перед тем, как открыть дверь. Затем она села за руль, забыв, что ее ребенок остался на земле. Когда она выезжала с места парковки, автомобиль наехал на младенца, который погиб на месте. (Здесь и далее – перепечатки выполнены с сокращениями - Е.Ш.). Д. Херман, М.Грюнберг. Язык памяти. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002.- с. 11

2. «Дорого придется заплатить за служебную халатность врачам одной из больниц Москвы: они по ошибке сделали операцию по изменению пола 36-летнему мужчине, которому всего лишь должны были удалить грыжу! Пациента с грыжей перед операцией в последний момент перевели в другую операционную, а медсестра, разносившая карты, перепутала его карту с картой транссексуала, ожидавшего решительного часа в соседней операционной». Жн. «Вид», 6.11.2000

3. Вот еще история, кошмарная до идиотизма и идиотская до кошмара, которую я услышал из передачи первого канала российского телевидения 18 окт. 2008 г. Случилась она где-то в пермской области. Акушерка, принимавшая роды у двух женщин, не больше не меньше, как перепутала бирки и отдала детей чужим мамам (одной из русского села, другой из соседнего татарского). И хотя с самого начала было видно, что дети не похожи на родителей, окончательно с этой историей разобрались только через ... двадцать лет. Все это время семьи жили близко от друга, но не знали, как они породнились. Татары «своему» ребенку, возможно, и обрезание сделали.
Акушерка, предположительно, была пьяна, но кто это знает? Она сама не могла бы вспомнить, спустя двадцать-то лет, была она пьяной или трезвой. Да и что это меняет? Перепутать что-либо или кого-либо – всегда рассеянность, просто в данном случае состояние рассеянности могло быть вызвано или усилено опьянением. И где гарантия, что десять других акушерок в десяти других областях не натворили таких же дел - по пьяни или без пьяни? И в других странах тоже, в Румынии вот девочку с мальчиком умудрились перепутать. Правда, уж такая-то ошибка обнаружилась быстро.

http://news.mail.ru/society/2157101

4. Эту историю мне рассказывали много лет назад в Москве. Человек ехал в метро. Когда объявили его остановку, он взял свою сумку и вышел. То есть он думал, что взял свою сумку, но это была сумка соседа. А его точно такая же сумка лежала дома. Так как он не убегал и не прятался, милиция без труда задержала «вора» с «поличным». Кончилось судом и приговором. Ведь факты были против него, а рассеянность, равно как и опьянение, вину не смягчает.

5. Эта история также была мне рассказана. Научный работник много лет трудился над диссертацией. Как говорится, без сна и отдыха. Она ему осточертела, и, когда она была закончена и отпечатана, он с удовлетворением уничтожил черновики. Обсуждение на кафедре прошло «на ура», домой он возвратился усталый и счастливый. И только тогда вспомнил, что в транспорте у него был портфель, и в нем все пять машинописных экземпляров. Портфель не нашелся, а начинать работу почти с начала диссертант не нашел в себе сил.

6. По рассеянности (в некотором смысле) потерял свою должность бывший президент США Ричард Никсон. Насколько я помню ту историю («Уотергейт»), уликами против него послужили магнитофонные записи его бесед со своими помощниками в Белом доме. Никсон сам распорядился, чтобы все, что говорится в его рабочем кабинете, записывалось на пленку – для истории, конечно. Что кроме историков этими записями может поинтересоваться кто-то еще (например, прокурор), он понимал. Но ведь кнопка, выключающая магнитофоны, была в его распоряжении, какие проблемы? Да такие, что он забывал ее нажимать!

7. Все-таки самый замый забывчивый американский президент – Джордж Уокер Буш. Его неуклюжие высказывания рассказываются как анекдоты. «Японию и США вот уже 150 лет объединяет дружба». Забыть про вторую мировую войну – это еще что. А забыть, папа ты или мама ... «Я потрачу много времени на программу соцобеспечения. Мне это дело нравится. Мне нравится этим делом заниматься. Думаю, это во мне говорит материнское чувство». Прямо по Галичу! http://news.mail.ru/politics/2301207/

8. «Юный испанский официант забыл в такси серию гравюр Сальвадора Дали с его собственным автографом. Эти гравюры были доверены ему родственником, владельцем галереи... Задачей юноши было застраховать эти произведения на случай пропажи, но он так волновался, что забыл их в автомобиле. Теперь нашедшему полагается награда в 3000 евро, но, поскольку заработать на них можно гораздо больше, возврат картин под большим сомнением». Сайт Mignews.com, 21.07.2002

9. Лучше не терять свои вещи, но если терять, то в Корее (южной):

«Не раз мне на своем опыте приходилось сталкиваться с тем, что в Корее оставленные вещи благополучно возвращаются владельцам. Будучи человеком рассеянным, я не раз убеждался в замечательной честности большинства корейцев. Однако за неимением места расскажу только об одной истории... Во время сборов один из молодых сотрудников олимпийского комитета должен был отнести конверт с наличностью на 10 миллионов вон (в то время это примерно соответствовало 134 тыс. долларов) в бухгалтерию в соседний город. Когда он садился в машину, пухлый конверт мешал ему открыть дверцу, так что парень положил его на крышу машины, а потом сел в нее и ... нажал на акселератор. Конверт на улице подобрал рабочий соседнего завода, шедший на смену. Поскольку на конверте стоял штамп Ассоциации с ее адресом и телефоном, он позвонил туда и сказал, что нашел деньги...».

А.Н. Ланьков. Сеульский Вестник /1999-01-01/ Цит. по http://archive.travel.ru/South_Korea/about.html

10. Вообще, забывание вещей в транспорте – самая обычная, банальная форма рассеянности. Если вы скажете, что никогда ничего там не оставляли – у вас, наверное, и впрямь плохая память. Но вещи забывают не только в транспорте, а в любых местах. Вот еще одна медицинская история:

«Таможня видит глубоко...

Бдительность таможенников в Санкт-Петербургском международном аэропорту настолько высока, что одному из них удалось обнаружить небольшое зеркало, оставленное хирургом в теле пассажирки. Как ни старалась гостья Петербурга Анастасия пройти через металлический детектор, тот постоянно давал сигнал тревоги. «Инородные предметы часом не глотали? Гвозди, например?» - поинтересовался страж закона и оказался прав. На экране аппарата, просветившего полость живота пассажирки, медики отчетливо увидели инородное тело. В 1-м Медицинском институте женщине сделали операцию. Извлеченным предметом оказалось медицинское хирургическое зеркало».

К сожалению, источник утерян

11. Я забыл, когда именно и в какой израильской газете я прочитал о следующей истории, но саму историю помню хорошо.

Две девушки-солдатки взяли тремп. Машина была грузовая с открытым кузовом, в котором они и разместились. С водителем заранее договорились, где он их высадит. Но тот проехал условленное место и не затормозил. Девушки испугались: их еще в части предупреждали не садиться в машину к незнакомым людям, которые могут оказаться террористами и попытаются их похитить. Они выпрыгнули на полном ходу, переломав себе ноги. Водитель, однако, не был террористом - просто он забыл про пассажирок.

12. «Чего не следует делать, так это гладить одежду на себе.... У нас был родственник, который как-то раз, собираясь в театр и будучи уже «при параде», вдруг заметил на колене складочку. Недолго думая, он схватил горячий утюг (жена как раз занималась глажкой), присел на корточки, чтобы брючина натянулась, и старательно приложил горячий утюг к колену! Ну что вам сказать ... В театр он в этот вечер не пошел».

«Вести» 26.10.98, рубрика «Дом и семья»

13. Агенты террористической организации, связанной с правящим режимом Ирана, совершили убийство видного диссидента, бывшего премьер-министра этой страны Шахпура Бахтияра, проживавшего в эмиграции в Париже. Остался завершающий этап операции – сделать ноги. Но, видимо от волнения, они совершили две оплошности. Во-первых, вышли из поезда не на той станции и поэтому не встретились со связным, который должен был переправить их на родину. Во-вторых, стали в панике звонить «своим» и при этом забыли в телефонной будке блокнот с телефонами и другой «служебной» информацией. Какой-то француз нашел блокнот и отнес его в полицию. Агентов арестовали.

«Секрет» №10 (16.07.1994)

Следующие две истории взяты из знаменитой серии «Самые глупые преступники», хотя, в сущности, это были просто рассеянные преступники.

14. «По рассеянности вор сдал всю малину.

Это ограбление могло бы войти в книгу рекордов Гиннеса как самое неудачное. Вор вломился в фургон англичанина Джона Хея. Но в фургоне поживиться ему было совершенно нечем. Уходя, он прихватил с собой единственную ценную вещь – мобильный телефон хозяина. И, по иронии судьбы, случайно обронил свой! Однако, обмен был неравноценен. В память воровского мобильника были занесены ... 200 телефонов корешей грабителя». http://molva/ru/cat3 22.05.2002

15. «Забывчивость:

Собравшись ограбить банк, трое сотрудников завода компании McDonnell-Douglas в калифорнийском городе Лонг-Бич, будучи людьми умными, сразу поняли, что успех их предприятия во многом зависит от удачного места, где можно было бы пересидеть первые, самые опасные часы после операции. А потому и решили, что лучше всего грабить банк во время своего обеденного перерыва, чтобы вернуться на охраняемый объект, каковым являлся завод аэрокосмической корпорации, где они работали, - уж там, думали они, преступников искать не будут. В течение нескольких недель, вооружившись секундомером, они тренировались быстро натягивать лыжные маски, вытаскивать пистолеты, кричать "Это ограбление, всем оставаться на своих местах!" и скрываться с места преступления. Окончательно убедившись в том, что все действия доведены до автоматизма, троица пошла на дело. Операция прошла без сучка и задоринки. Kак же были удивлены бандиты, сидевшие в заводской столовой, когда их арестовали прибывшие на завод полицейские. Полиции не составило труда установить личности грабителей. Видеокамера, установленная в банке, запечатлела все детали совершенного преступления - и черные лыжные маски, и пистолеты, направленные на кучку испуганных посетителей, и пропуска на территорию завода, которые преступники забыли снять с груди».

http://www.klerk.ru/humor/other/?4368 09.09.2006

16. Конечно, от рассеянности (или забывчивости) бывает плохо не только грабителю и вору – увы, гораздо чаще страдают их жертвы. Ограничусь одним примером – угон автомобиля, современный метод. Что-то гремящее незаметно привязывают сзади к бамперу. Водитель слышит лязг и грохот, останавливает машину, выходит и идет проверять. При этом он отождествлен и ему не до того, чтобы вспомнить тривиальное правило – не оставляй в машине ключи зажигания. Вор спокойно входит в открытую дверь автомобиля ... Посмотрите клип по этой ссылке, если он еще в сети – очень смешно, хотя смеяться тут грешно.

http://www.livejournal.ru/themes/id/11745

17. А вот как попался сам Гурджиев, «великий и ужасный», отнюдь не бывший лохом, но однажды невнимательно прочитавший документ: «Это произошло в одной из стран Центральной Европы, когда мне пришлось внести десятилетнюю плату за дом, в котором я прожил только три месяца, потому, что я поставил подпись, обязывающую обновлять договор об аренде ежегодно».

Г.Гурджиев. Беседы Вельзевула со своим внуком. – Мн.: Харверст; М.: АСТ, 2000, с. 42

Прочие истории выбраны из моего дневника ошибок, с которого я начинал работу по преодолению рассеянности. Когда я стал его перечитывать, я испытал шок. Подавляющее большинство этих историй я забыл и никогда бы не вспомнил, не будь они зафиксированы на бумаге. Фрейд, наверное, сказал бы: это потому, что подсознательно я очень хотел их забыть. И, наверное, был бы прав. Но сознательно я не только перечитал и вспомнил эти ошибки, но и внимательно обдумал. Поэтому я могу снабдить их соответствующими комментариями. В тот же дневник я записывал случаи, которые произошли не со мной, но которым я был свидетель. Ознакомьтесь, особенно если вы предпочитаете учиться на чужих ошибках, а не делать свои.

18. Следующая история произошла в одной из квартир моего дома. Сосед, бедняга, лег спать, забыв потушить сигарету. Случай, как я понимаю, тривиальный и результат обычный, но от этого не менее страшный.

19. Однажды я отправился купаться в море. Вообще-то я всегда соблюдал осторожность и точно знал, на какое расстояние я могу отплыть от мелководья. Но тогда я был психологически отождествлен со своими эмигрантскими заботами, поэтому задумался и уплыл далеко. К счастью, мой «запас прочности» оказался больше предполагаемого и я добрался до берега, но пережил неприятные минуты.

Комментарий: В то время я еще не читал у Р.Бертона о «пребывании в настоящем», иначе раньше, чем окунаться в ласковую воду, сбросил бы с себя груз забот. Кроме того, стоит помнить закон: плавать только там, где есть культурный пляж и спасатели.

20. На кухне у меня лежал мешочек с горючими брикетами, применяющимися для разжигания угля в мангалах. Как-то я зажег плиту и уронил горящую спичку. Брикеты загорелись...

Комментарий: Слава Богу, на кухне вода всегда рядом. Но теперь я зафиксировал на красной полосе «радуги» (октавы), что ящик возле плиты – не место для хранения горючих материалов.

21. Я переходил улицу, и, как положено, посмотрел сначала налево, а дойдя до середины - направо. Но улица была с односторонним движением ... Правда, и водителю следовало ехать потише и не орать мне из окна на ходу ругательство.

Комментарий: переходить улицу, максимально присутствуя в БР.

22. Измученный летней жарой, я остановился передохнуть в тени заброшенного дома, прислонившись к ней спиной. Что-то тяжелое грохнулось и разлетелось в метре от меня. Комментарий: хоть М.Булгаков и говорил, что кирпич просто так никому на голову не падает, уповать на это не стоит, как и на то, что рукописи не горят. Идиот, способный бросить что-нибудь сверху, тоже не исключается. Так что лучше не задерживаться под окнами.

23. Иногда, конечно, рассеянность выглядит менее страшно. Знаменитый до революции профессор Каблуков прожил долго и, наверное, счастливо, хотя и попал в анекдоты. Но рассеянными бывают не только старые профессора. На моих глазах один явно заучившийся религиозный юноша пытался выйти из магазина через чисто вымытую стеклянную дверь. Ну да не беда, дверь выдержала, а лоб поболит и перестанет.

24. Если в море можно утонуть, то на берегу рассеянного человека подстерегают другие неприятности. Я почувствовал себя в ужасном положении, когда, выйдя из воды, не мог вспомнить, где моя одежда. В конце концов я ее нашел, но настроение было испорчено. А один из моих близких отличился тем, что полез в воду, забыв снять очки и часы (не водонепроницаемые).

Комментарий: «морские» ошибки чаще всего, наверное, подстерегают тех, кто прежде очень любил море, но жил далеко от него. Когда оно становится доступным, легко от восторга и нетерпения потерять голову. Но для того и самовспоминание, чтобы нигде ее не терять. Ваша подсхема для «оранжевой» полосы должна учитывать все мыслимые (а тем более уже случавшиеся) проколы, связанные с местами, в которых вы бываете.

25. Вот случай, принесший мне серьезные неприятности. Как-то утром меня разбудил звонок начальника: «В чем дело, почему ты не пришел?» По расписанию я бòльшую часть недели выходил во вторую смену и только в пятницу – с утра. Увы, я перепутал день!

Комментарий. Вечером, перед сном, надо, преодолевая усталось, внимательно пройтись по «радуге», особенно упирая на «красную» и «желтую» полосу. Неободимо с вечера проверять по календарю, какой день будет завтра!

26. Я не особый любитель радио и телевизора, однако некоторые передачи стараюсь регулярно слушать. Но иногда забываю их во-время включать. Комментарий. Еще раз повторяю: неободимо с вечера проверять, какой день будет завтра! Расписания регулярных передач радио и телевидения привязаны к часам и дням недели. Но как бы передача не закончилась прежде, чем вы доберетесь до «желтого» и вспомните о ней! А если уж добрались и вспомнили заблаговременно, то надежнее всего завести будильник (просто будильник, без кавычек) на точное время ее начала.

27. Как-то мне нужно было доставить больную жену в клинику. Так как я не вожу машину, один родственник взялся нас подвезти. Называя ему улицу, я вместо «Райнис» сказал «Пинхас» (эти названия немного похожи).

Комментарий: Формально, эту ошибку нужно отнести к «зеленой» компоненте схемы, однако перепутать слова можно в разных обстоятельствах. Во всяком случае, теперь я заставляю себя прилагать усилия не только для того, чтобы просто запомнить адрес, но чтобы абсолютно исключить возможность сбоя памяти. Для этого я создаю мнемонические ассоциации с названиями района и улицы (кстати, мало ли ассоциаций можно было придумать с начальными слогами названий «Рай...» или «Пи...»).

28. Я и двое моих товарищей вышли после рабочего дня из офиса. Они еще хотели по дороге сделать ксерокопии нескольких документов. Я решил их проводить. А так как только у меня была при себе большая сумка, я предложил им не нести оригиналы документов в руках, а положить ко мне. В первом магазине, в который мы зашли, ксерокса не оказалось, во втором он был неисправен. Я спешил, и мы распрощались. Они продолжили поиски ксерокса, а я отправился домой, но документы ... остались у меня.

Комментарий: Многие казусы с забыванием и потерей вещей можно было бы предотвратить с помощью одного правила: если мы берем, кладем или отдаем кому-то вещь, нужно зафиксировать этот факт в голове и держать его там, что бы мы ни делали, мысленно повторяя: «это (название вещи) – там-то». Можно использовать любые «будильники», ассоциации и внешние подсказки. Когда я прохожу по схеме и добираюсь до пункта «вещи», я повторяю это правило – так больше шансов вспомнить о нем в нужный момент. Заметьте: ошибку совершили три человека одновременно! Отсюда видно, что рассеянность - не участь отдельных чудаков, а частое явление.

29. В одном учреждении, где бывает много посетителей, у начальницы пропал кошелек. Она точно помнила, что положила его в ящик стола, а его там не оказалось. Ясное дело, украли! Стали вспоминать, кто был, кто заходил, кто к столу подходил. Женщина была в слезах. У меня мелькнула мысль, что ей надо поискать в соседних ящиках, но я постеснялся сказать. А кошелек нашелся. Никто к ней в стол не лазил, просто она «точно помнила», как положила сюда, но забыла, как потом переложила туда.

Комментарий: Прежде всего, вспомните предыдущий комментарий (насчет «помнить, куда кладешь»). Но последний случай плох еще и с моральной точки зрения. Иногда мы легко отождествляемся со своими подозреними в отношении ближнего и забываем проверить себя. Как мы в себе уверены! А ведь мы всего лишь плохо отрегулированные машины ...

30. Не смог бы подсчитать, сколько раз я забывал на огне чайник и т.д.

Комментарий. Местом совершения промахов нередко бывает собственная квартира, в частности, кухня. Что же касается той банальной оплошности, о которой я говорю, то спасение от нее просто и всем известно: не отходи от плиты, пока на ней что-то стоит и горит огонь. К сожалению, мы часто или забываем об этом или думаем, что это лишняя трата времени. К счастью, с «домашними» промахами бороться легче, чем со многими другими. Можно сделать с плитой нечто такое, чтобы при виде ее сразу вспоминать правило «не отходи». Наример, поставить на нее что-нибудь заметное, неуместное, вызывающее удивление. Хоть камень или вазу! Такие предметы, чтобы не перестать обращать на них внимание, приходится часто менять. Но если я все-таки вынужден отойти, то вешаю на себя какую-то «напоминалку». Что-нибудь «весомое, грубое, зримое» - допустим, прищепку на палец, шарф на шею или огрызок яблока в рот. Я понимаю, что такие приемы - не мое открытие, что вы их сами знаете и, может быть, иногда используете. Но одно дело просто знать какие-то полезные приемы, а другое – соединить их в единое целое, связать с постоянно действующей системой. А главное – не забывать и не лениться их использовать! И еще вспомните, что я писал во второй главе про rehearsal или «зубрежку».

31. Я был с женщиной на спектакле. Мы подошли к столу, за которым продавали програмки, книжки, диски и тому подобные «сопутствующие товары» по теме спектакля. У нее были с собой солнечные очки, которые она держала в руках. Чтобы посмотреть програмку, она положила их на стол возле себя, и, уходя, оставила. Очки пропали.

Комментарий: Случай поучительный во многих отношениях. Со стороны моей спутницы - банальная ошибка, вызванная рассеянностью и легкомыслием. Очень просто положить возле себя вещь, имея в виду, что потом ничего не стоит ее поднять. Это так, но ведь ничего не стоит и забыть ее! К тому же мы успеваем дома выработать привычку легко класть вещи и при этом недостаточно помним себя, чтобы держать в голове мысль «дома я сейчас или нет?». Это пример того, насколько опасны и неадекватны бывают наши привычки и как важно сознательно контролировать их проявления. Но у этого случая есть еще один аспект. Я ведь тоже допустил ошибку, когда выпустил из поля зрения мою спутницу и не замечал, что она делает. Если велено любить ближнего как самого себя, то надо и смотреть за ним как за самим собой! Удастся ли мне отныне придерживаться этой «заповеди»? Не знаю.

32. А вот самый свежий случай. У меня кончилась черная краска в принтере и пошел в магазин за новой. Чтобы не ошибиться, решил взять с собой пустой картридж для образца. Увы, я взял другой (цветной) картридж.

Комментарий. Негативных последствий эта история не имела – в магазине я заметил ошибку и попросил у продавца нужный картридж, тем более, что для страховки я запомнил тип принтера. Думаю, что многие забыли бы эту историю через пять минут, но мне было неприятно – вот, столько времени работаю над рассеянностью, и на тебе! Самое смешное, что именно тогда я писал книгу - ту самую, которую вы сейчас читаете - и был отождествлен с этой работой.

Повторяю, что оплошности бывают у меня и сейчас, только реже. Утверждать «Я полностью преодолел рассеянность» было бы так же глупо, как сказать «Я полностью выучил иврит». Зато были десятки случаев, когда я вспоминал о каком-то важном деле только благодаря тому, что применял свои схемы и приемы. А применял я их тогда, когда прерывал отождествление, когда помнил себя.

Приложение Ш

Предлоги иврита (и другая информации) по числам месяца.

Не вошло по техническим причинам. Если вам нужно это приложение, не стесняйтесь обратиться к автору по электронной почте ibgani@mail.ru